Прикоснись ко мне, Док - Девон Этвуд Страница 20

— Выйди за меня, и мы всё уладим.

Я застыла, а потом сипло выдавила.

— Святой ужас.

Он слегка склонил голову набок.

— По-моему, ты только что выдумала это выражение.

— Не выдумала, — выжала я. — И перестань так говорить.

— Почему? Тебе не нравится? — На лице Нокса не дрогнуло ни одной эмоции. Но в глазах горел неподдельный жар.

Чёрт возьми, осенило меня. Так вот как Рук флиртует. И у него это отлично получается. Ну уж спасибо, подкинула я мысленно. Я неловко прочистила горло.

— Ты меня дразнишь.

— Может быть.

— Не думаю, что это очень вежливое поведение для соседа, — сказала я чинно.

— А я не думаю, что сейчас испытываю к своей соседке очень уж дружелюбные чувства. — Он поднял брови. — Но это наводит на мысль… не пора ли нам завести свод правил?

В его близости я едва могла думать, едва дышать. Стоило лишь встать на цыпочки — и я смогла бы коснуться его губ. Если бы захотела. А я… хотела? Я попыталась вытеснить из головы расплывчатые, тёплые мысли и зацепиться за что-то конкретное:

— Думаю, правила будут разумной идеей.

— Отлично. — Его взгляд скользнул вниз, на мои губы, а потом вернулся к глазам. — Давай составим правила.

Глава 9

Джемма

Правило #32: Не гуляй в одиночку после наступления темноты.

Руки Рука скользнули по моему животу — тёплые, плоские, ложащиеся на холодную кожу. Он обхватил меня за талию, медленно поднимаясь к рёбрам, и я выгнулась в его прикосновении, тихо застонала. Его губы оказались под моей челюстью, прижались к пульсирующей точке на шее, согрели кожу горячим выдохом.

— Джемма, — прошептал он.

Я застонала снова, извиваясь. Хотела, чтобы его руки продолжили путь вверх — к груди, к напряжённым соскам, жаждущим, чтобы их ласкали и целовали.

— М-м, — сорвалось у меня.

— Джемма… — произнёс он у чувствительной кожи моей шеи. Лизнул место над пульсом, и по мне прошла благодарная дрожь. Я ощущала его запах, его тепло, его близость.

— Нокс… — выдохнула я. Внизу разливалось тепло, нарастало томительное напряжение, требующее разрядки. Я была переполнена тревогой, усталостью и этим невыносимым, жгучим желанием.

И вдруг он начал лизать мне лицо — мокро, шумно, липко. Я поморщилась.

— Что…?

Мини жалобно тявкнула, и я распахнула глаза. В густой синевато-чёрной темноте несколько раз моргнула, пытаясь понять, где нахожусь. Спальня была слишком хороша — как дорогой SpaceBnB, который я бы себе не позволила. Льняное бельё, пуховое одеяло, уютный кокон тепла. А воздух в комнате был ледяным. Мини снова тявкнула, и я повернула голову — моя доберманша сидела, глядя на меня, и облизывалась, вертя ушами.

Ах да. Я в квартире Рука. В его кровати. И мне только что приснился… влажный сон о нём?

— Господи, твою ж мать… — пробормотала я, проведя рукой по лицу, стирая слюни Мини и бросив на неё недовольный взгляд. — Ты хоть понимаешь, как долго я пыталась уснуть в его постели? Конечно, понимаешь, ты же всё это время была здесь. Зачем ты меня разбудила?

Мини издала странный смешанный звук — то ли рычание, то ли вой, — однозначно сообщая, что ей надо в туалет. Я прищурилась.

— Ты ведь пила из унитаза, пока я спала?

Мини склонила голову, уши дёрнулись. Значит, да.

Я простонала, но теперь уже от досады — о чём я только думала? — и поднялась, потрепав её по голове.

— Ладно… ладно. Пойдём на ночную прогулку. — Я взглянула на телефон на тумбочке у кровати. — Вернее, на двухчасовую ночную прогулку.

Мини радостно закружила вокруг меня своим изящным доберманским бегом. Я поплелась в ванную, чтобы разобраться со всем «прелестями» обильных месячных: выкинула прокладку, поставила новую и для надёжности добавила тампон. Эндометриоз — худшее, что придумала природа. Раз уж я проснулась, схватки снова усилились. После мытья рук я покопалась в аптечке Рука и нашла ибупрофен. Нужно было что-то куда сильнее — хоть укол лидокаина. Или мет.

Натянув поверх пижамы худи, я тихо, насколько могла, приоткрыла дверь спальни. Мини уже цокала когтями по паркету, мчалась к лифту. Я ускорилась, но Рук уже поднялся с дивана, на котором спал. Квартира была залита мягким светом уличных фонарей из огромных окон.

Он сонно моргнул, взъерошенные светлые волосы торчали в разные стороны.

— Джемма?

Я мгновенно отмела безумную мысль, что ему мог присниться сон обо мне. Конечно же, нет. Скорее всего, он воспринимал меня на уровне мышиного нашествия. Я остановилась у спинки дивана, глядя на его красивое, жёсткое лицо, и удержалась, чтобы не коснуться щетины на его подбородке.

— Прости, — прошептала я.

Он перевёл взгляд на Мини, потом обратно на меня, глянул на смарт-часы.

— Ты же не собираешься гулять?

Я виновато кивнула на Мини.

— Ей надо. Думаю, она напилась воды из унитаза.

Рук почесал подбородок, прищурился.

— Я же говорил, не выходи одна ночью.

Я фыркнула.

— Спасибо, мама. — И, не слушая, потянулась за поводком.

Но он поднялся и, как ни странно, успел перехватить меня, хотя выглядел так, будто никуда не торопится. Когда моя рука коснулась поводка, его пальцы легли сверху. Он стоял слишком близко… и, чёрт, был без рубашки. Тёплый, высокий, опасно притягательный. И именно сегодня мне приснился о нём чертовски неприличный сон.

— Пойду с тобой, — низко пробормотал он. Голос всё ещё хрипел от сна, а тело было… слишком близко. — Только переоденусь.

Я прижалась спиной к стене, едва не задев головой крючки для одежды, и вытаращилась.

— Ты серьёзно?

— Да, — спокойно, но чуть настороженно ответил он. — А что?

— Ничего, — быстро отмахнулась я. Кто это вообще? Сначала помогал с моими схватками, потом — флиртовал на кухне (вот откуда, видимо, и пришёл тот сон), а теперь предлагает выручить? Может, Меркурий ретрограден. Или полнолуние. Хотя — нет.

Он забрал с собой поводок, явно опасаясь, что я сбегу одна. Вернулся в худи на молнии, спортивных штанах и кроссовках. Я влезла в резиновые сабо. У лифта он пристегнул поводок к ошейнику Мини и кинул на меня взгляд сбоку.

— Я уже проснулся. Можешь лечь обратно.

Я вскинула подбородок — оскорблённая, что он считает меня ленивой хозяйкой, которой лень выгуливать собаку.

— Я сама могу позаботиться о Мини.

Он окинул меня взглядом сверху вниз, и когда двери лифта распахнулись,