Отец подруги. Мой ад и рай - Леди Найт Страница 20

Так продолжалось несколько дней. Мы гуляли, купались в море, вместе спали и ели, но Романов и пальцем ко мне не притронулся, если не считать дежурных прикосновений.

Мне бы радоваться, что время идёт, а меня никто не трогает, но эта прохладность Романова, мягко говоря, напрягала. Я не знала, что и думать.

Неужели всему виной мои критические дни, которые начались точно по графику? Егор такой брезгливый, что не хочет меня даже просто поцеловать? Или поцелуи ему вообще без надобности?

Я и без того не всегда понимала Романова, а сейчас всю голову сломала, размышляя над его поведением. Проявлять самостоятельно инициативу, я, конечно же, не собиралась. Не буди лихо, пока оно тихо, — как говаривала моя бабушка. Интереса тормошить Егора у меня не было никакого. Просто было любопытно, почему он так рвался на остров, а теперь морозится.

Ночью мы возвращались после ужина из ресторана. Брели вдоль кромки моря, думая каждый о своём. Егор шёл по песку, сунув руки в карманы брюк, а я по воде, держа свои шлёпанцы в руке.

— Ракушка! — обрадовалась я, заметив неподалёку довольно крупную раковину.

Господи, я выглядела сейчас, как дикарка, ей-богу, но разве я могла пройти мимо и позволить морю утащить раковину обратно? Подхватила её, разглядывая с пристрастием.

Маме подарю. Если, конечно, у меня когда-нибудь хватит смелости рассказать о своём путешествии в райское местечко, опустив позорные, унизительные подробности.

— Какая большая! — оценил Егор, подойдя ближе. — Красивая...

Наши глаза встретились, и мы оба замерли. Набежавшая волна намочила ноги Егора вместе с обувью и брюками, но он будто не замечал этого, продолжая смотреть мне в глаза.

— Блять, я так больше не могу! — внезапно выдохнул он, и у меня дыхание перехватило от испуга. — Женя, прости меня! Прости! Я должен попросить у тебя прощения!

19. Егор

Ракушка?

Ракушка, сука!

Женя удивляла меня каждую минуту, что я проводил с ней. Меня, который, как мне казалось, видел в жизни всё и всё попробовал.

Эта девушка смотрела на мир с широко открытыми глазами и распахнутым сердцем, заставляя моё собственное биться чаще. Она радовалась всему на свете, как ребёнок, и я чувствовал себя рядом с ней на удивление хорошо даже без интима.

Не потому, что благодаря моим деньгам, Женя увидела что-то новое, а потому что и я, вторя ей, взглянул на мир заново.

Я ни с одной женщиной ничего подобного не чувствовал. До сих пор не добившись того, что я хотел от Жени, я получил не менее яркие эмоции. За эти дни у меня произошло какое-то переосмысление многих вещей. Я перестал внутренне трястись и злорадствовать от покупки девственности Жени, и просто начал наслаждаться отпуском.

Мне стало так охуенно!

Диссонанс внутри меня успокоился, и наступила некая гармония с самим собой. После того как я едва не тронулся умом от возможности обладать Женей, мне нужна была какая-то встряска и приземление.

Если бы девчонка меня не осадила, если бы не её месячные, я бы просто трахнул её, взял бы то, что уже принадлежит мне. Это бы сломало её. Добило.

На этом, пожалуй, всё.

Женя не такая, с какими я привык проводить время. Будь другая на её месте, мы бы жёстко ебались, жрали огромных лобстеров, которые уже стояли у меня поперёк горла, и просаживали мои нескончаемые бабки в местной ювелирке.

И никогда бы не нашли эту ракушку.

Женя нашла. А я обнаружил какой-то редкий бриллиант в ее лице, только сейчас осознав его ценность.

Что мне с ним делать-то теперь?

Моё влечение к девчонке никуда не делось. Я хотел её. Ещё сильнее, чем прежде. До опизденения и боли в яйцах.

Но теперь даже дотронуться до неё боялся. Знал, что не смогу остановиться, и её женские дни мне не помеха. Что я крови не видел?

Мысль о том, что я её трахну, и всё это волшебство закончится, сводила с ума. Мне было мало её девственности. Чертовски мало.

Я получил уже моральное и эстетическое удовольствие от общества Жени, но я хотел чего-то ещё. Сам не знал чего. Что нас может связывать, кроме нашего договора?

У девчонки вся жизнь впереди, а мне жить насрать осталось. Чтобы получить что-то большее, чем её невинность, я должен был предложить Жене что-то ещё. Доплатить ей за последующие встречи?

Смешно.

Я заранее знал, что она не согласится. Уже поди дни считает, чтобы поскорее домой вернуться и рожу мою больше не видеть никогда.

Деньги её больше не интересовали, а ничего другого у меня не было. От осознания этого стало как-то грустно. Это что же получается, я без бабок ноль без палочки?

Смиренно ждать, пока Женя в очередную неприятность вляпается, чтобы ей помощь предложить в обмен на ласку? Бред.

Мы ещё не уехали с острова, а я уже жалел, что взял такой короткий отпуск. Я на дольше никогда и не ездил отдыхать. Заёбывает под конец это всё.

А сейчас только и думал о том, что так мало времени у нас с Женей осталось. Катастрофически мало. Я и представить не мог, что будет настолько хорошо.

С этой девочкой всё было не по плану, и это ещё сильнее меня будоражило. Женя была простой, но в то же время сложной. Я мог с лёгкостью угадать её мысли, чего ей хочется в данный момент, и вместе с этим не знал, с какого бока к ней подъехать.

Предпочитал отмалчиваться, чтобы ненароком не обидеть её снова какой-нибудь неосторожной фразой. Да и в себе нужно было разобраться. А это непросто, когда ты долгие годы живёшь ни под кого не подстраиваясь. Разрешаешь себе всё и всё прощаешь.

Эти качели внутри меня доконали меня основательно. Со мной что-то происходило, и я не понимал, что именно. Это бесило ещё сильнее, вот я и сорвался.

— Блять, я так больше не могу! — вырвалось у меня. — Женя, прости меня! Прости! Я должен попросить у тебя прощения!

Не собирался извиняться. Какого чёрта я несу?

Теперь мне стало ещё страшнее, но вместе с тем легче оттого, что я произнёс это вслух.

— А за что? — уточнила Женя, как будто бы не за что было меня прощать.

— За то, что веду себя, как идиот, — выдавил я из себя. — Я наговорил тебе