Долгая дорога к тебе - Татьяна Рябинина Страница 2

На четвертом уроке я сидела и зубрила билеты по химии, пока не стало скучно. Заглянула в старший гардероб. Тим тоже что-то читал. Подкралась осторожно сзади, провела по шее кроличьим хвостиком, который носила на шнурке как талисман. Тим дернулся, выронил книгу и схватил меня за руку. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, потом он притянул меня к себе и…

И по нервам наотмашь ударил звонок. Я отпрянула в сторону, коридоры наполнились воплями и топотом. У младших классов четвертый урок был последним. Я дождалась, когда все оденутся, и улизнула домой. Шла и ругала себя. На следующий день мне попало, потому что должна была находиться в школе до конца дежурства. А Тим после этого как с цепи сорвался.

Весь май и июнь они с Ванькой были на грани драки. Вместо того чтобы готовиться к экзаменам, следили за мной. Чтобы я не осталась с кем-то из них наедине. Как же это действовало на нервы! Пыталась говорить с ними, просила прекратить это, но они не слышали — или не слушали. А уж как стыдно было перед Ириной! Семь лет она была нашей классной и ко мне относилась как к родной, хотя и старалась этого не демонстрировать. А тут такое!

На балконе стало что-то слишком уж громко. Нашли место! Ограждение хлипкое, третий этаж.

И только я подумала, что надо их оттуда выгнать, раздался какой-то треск, потом крик — и глухой удар. Как будто снег сорвался с крыши.

Снег — в июле?!

Первой опомнилась Румия, бросилась к балкону. Я — следом.

Тим стоял у пролома в ограждении, бледный, как простыня. Один…

— Что ты сделал, идиот? — завопила Румия.

— Я… ничего, — хрипло сказал Тим. — Он… облокотился… на перила…

— Скорую вызовите кто-нибудь!

Вит схватил трубку, набрал номер, запинаясь, назвал адрес. Все смотрели на меня, и я не выдержала. Сорвалась с места, вылетела из квартиры, сбежала по лестнице. За мной — все остальные.

Ванька лежал на газоне, рядом с ним топтались какие-то бабки. Я оттолкнула их, присела на корточки. Слезы хлынули ручьем.

— Ванечка, пожалуйста, не умирай! — умоляла я. — Скорая уже едет.

— Тише, Даш, не кричи, — прошептал он. — Все нормально. Только вот что… я это… я тебя люблю, Даша.

Он замолчал и закрыл глаза.

— Ваня, Ванечка!

Я попыталась тормошить его, но бабка дернула меня за руку.

— Совсем дура, что ли? Не тряси, у него, может, спина сломана.

Я зарыдала в голос и не могла успокоиться, пока не приехала скорая. Его положили на носилки, отнесли в машину. С трудом поднявшись, я добрела до скамейки, села, уткнулась лбом в колени. На плечо легла чья-то рука.

— Даша, поедешь со мной в больницу?

Ирина. Пока мы отмечали, она была у соседей. Кто-то нашел ее.

— Да, конечно, Ирина Марковна, — всхлипнула я. — Сейчас, только сумку возьму.

Глава 1

Глава 1

30 июня 2024 года

Дарина

Ненавижу свой день рождения!

Никогда не любила, даже в детстве. Угораздило же родиться в один день с отцом. Сделала мамочка папочке подарочек. Он так и говорил, когда гости собирались на его днюху: Данечка — мой самый дорогой подарок. Ему хорошо, а мне — нет.

Данечка! Надо же было придумать! Он хотел меня Дашей назвать, как маму. Но та уперлась: две Дашки — перебор. Он тоже уперся. В результате она Дарья, а я Дарина. Даня! Просто отстой! Сама всегда представляюсь Даной. Тоже не алё, конечно, но терпеть можно.

Хотя моей подружке повезло еще меньше. Родаки выпендрились и назвали ее Акулиной. Дома она Куля, в школе — Акула или Кулёк. Впрочем, из-за этого нисколько не парится, я ей даже завидую. Но у них вся семейка с прибабахом. Пятеро детей — Харитон, Елисей, Матрона, Акулина и только самая младшая — Светочка. То ли фантазия иссякла, то ли пожалели. Отец носит хаер, стянутый в хвост и заплетает бороду в косу, весь набитый с головы до пят. Мать, наоборот, стриженная ежиком и с пирсингом в носу. Сама Кулька красит волосы в синий цвет и щеголяет в балахонах до пят. Картина маслом!

Сижу на скамейке во дворе, жду ее. Поедем в клубешник праздновать — хотя было бы что! Сегодня мне стукнуло семнадцать. Кульке уже восемнадцать, она в третьем классе болела и осталась на второй год. Я сомневалась, пропустят ли меня, но Кулька сказала, что стащит Матрешкин паспорт. Та на год старше, и они похожи. Свой отдаст мне. Мол, если проверят, особо вглядываться в фотки не станут.

Ну посмотрим. Не пустят так не пустят. Мне вообще не особо хочется. Настроение — днище. С утра полаялась с матерью, потом бабуля по телефону доела мозг. Всем от меня что-то нужно, всем я что-то должна. А главное — все знают, как мне надо жить.

«Даня, ты отцу позвонила?»

«С какой радости?»

«У него день рождения сегодня».

«А ничего, что у меня тоже? Может, лучше он мне позвонил бы?»

И понеслось…

Господи, вы развелись три года назад, так какого черта? Ну да, он не перестал от этого быть моим отцом, но ты-то что за него топишь? Он от тебя ушел. Не к какой-то другой бабе, а просто собрался и ушел, заявив, что больше так не может. Что его все достало. А ты проглотила — как терпила последняя. Уж не знаю, чем ты так перед ним провинилась, но пора бы уже жить дальше.

Я всегда знала, что у них не все хорошо. У той же Кульки в ее рёхнутой семейке тепло и уютно, поэтому я люблю у них бывать. А у нас всегда было как-то… холодно, что ли? Мать с вечно растерянным взглядом, отец, вечно всем недовольный. Они не ссорились, не ругались, но чуть что — замолкали и расходились каждый в свой угол. И молчать могли целыми днями, а то и неделями.

Я чувствовала себя щенком, выброшенным на мороз. Ходила и заглядывала им в глаза. А как подросла, стала убегать к бабушке Ире, папиной маме, благо та живет в соседнем дворе. Мамину маму, бабушку Нину, я почти не помню,