Незаконнорожденный Принц - Хлоя Уолш Страница 2

Шмыгая носом, Джетро прижался лицом к спине Антона, заливая его чистую рубашку соплями и слезами, и заставляя того закатывать глаза.

Это было безнадежно.

Мальчик умрет, и нужно было смириться с этим.

Ему ни за что не дожить до зрелого возраста.

Скрестив руки на груди, Антон прислонился плечом к стене и держал лицо бесстрастным, не осмеливаясь отвести взгляд от шлюхи. Он хорошо знал своего отца, понимал, что от него ждут, и что произойдет, если он проявит хотя бы малейший намек на дискомфорт.

— Посмотри на меня, Сальваторе, — выдавила монахиня, хватая ртом воздух, пока мужчины брали ее в обе дыры, избивая кулаками в такт своим грубым толчкам.

— Не смей называть его так, — прорычал Фабио, ударив ее по лицу так сильно, что изо рта женщины потекла кровь.

Она уже была настолько избита, что Антон едва мог разобрать черты ее лица.

Кровь на губах лишь делала картину еще более безнадежной.

— Это не имя моего сына, шлюха божья!

«Сальваторе», — спокойно отметил про себя Антон, скользнув взглядом по одичавшему на вид подростку.

Сальваторе — так назвала его мать, когда украла.

На ее родном языке это означало «спаситель».

Хотя он редко соглашался с отцом, Антон должен был признать, что бастард больше походил на Триггера, чем на Сальваторе.

— Orad por sus almas, — продолжала рыдать мать ублюдка, корчась в агонии, пока двое мужчин заканчивали с ней и отходили в сторону, уступая место двум новым охранникам.

Мужчины брали ее без жалости.

Антон подсчитал, что за два с небольшим часа их было восемнадцать.

Под ложечкой противно засосало, заставляя его чувствовать больше, чем следовало.

Мгновенно отгородившись от всех эмоций, прежде чем боль накроет его, как цунами, он сосредоточился на том, что монахиня бормотала своему ребенку.

— No dejes que tu corazón se llene de odio, — все продолжая выть снова и снова, — No me vengues, niño!

Восемнадцатилетний Антон был начитан, получил блестящее образование с частным учителем, и ему удалось понять примерный перевод ее слов.

«Молись за их души», — рыдала она. — «Не позволяй своему сердцу наполниться ненавистью. Не мсти за меня, дитя».

— Nunca rezaré por ellos! — мотая головой, ее ублюдок дергал цепи, которыми был привязан к стулу, и выдавливал душераздирающие рычание, — Mamá!

Я никогда не буду за них молиться, мама.

Звуки плача мальчика разносились по всему комплексу, удивляя Антона. Ни разу в жизни он не был свидетелем того, чтобы мужчина плакал из-за женщины.

Это было неожиданно.

Это было... редкостью.

— Mostrar misericordia. Por favor, — продолжал рычать бастард, разрывая себе плоть от силы, с которой пытался высвободиться, — Muestra tu misericordia! — закричал он, пока слезы лились по его загорелому и избитому лицу, — Te lo ruego.

Яви милость.

Пожалуйста.

Яви свою милость!

Я умоляю тебя.

Когда милость не пришла, он взвыл в агонии, срывая голос, звуча, словно маленький ребенок.

На краткий миг Антон задумался, что было бы, если бы он выполнил его желание.

Что бы случилось, если бы он вытащил пистолет и прекратил ее страдания пулей в голову?

Это, безусловно, было бы актом милосердия.

Он, конечно, никогда не смог бы сделать это, но это не значит, что не хотел.

Хотя его сердце билось неправильно, Антон не был таким же бессердечным, как его отец, и мольбы незаконнорожденного ублюдка трогали его.

В отчаянии бастард попытался отвернуться, не в силах больше выносить страдания матери, но Тони, правая рука его отца, крепко держал его грязное, залитое слезами лицо своими мясистыми лапищами, заставляя мальчика смотреть.

— Если ты закроешь глаза, ей будет еще хуже, — предупредил его Фабио, — Смотри на нее, сын. Смотри внимательно, что происходит с предателями в нашем мире.

Антон подавил желание сказать отцу, что угрожать бастарду бессмысленно. Тот явно не знал ни слова по-английски.

Кроме того, он не думал, что это правильный метод, чтобы привести этого конкретного мальчика к покорности.

Он никогда не подчинится и уж точно не тогда, когда у него заберут родившую его шлюху.

Он был любителем женщин.

«Странно», — подумал Антон, но это был факт.

Мальчик тринадцать лет прожил среди противоположного пола, слушаясь приказов и преклоняясь перед низшим полом. Его воспитали женщины — монахини!

В глазах бастарда они были его ровней. Его старшими. Он демонстрировал эту веру много раз с момента возвращения тем, как обожающе смотрел на свою мать. Он демонстрировал свое уважение каждый раз, когда кланялся ей, словно она была его королевой. Словно он был ниже ее.

Фабио не мог заслужить такое уважение жестокими актами террора.

Бастард не был запрограммирован для нашего мира.

Он не был слабым, как Джетро.

Он был слишком силен духом.

Он был слишком опасен.

Антон чувствовал, что для его отца грядут неприятности.

Изнасилование продолжалось еще много часов, пока монахиня не потеряла сознание, бастард не сорвал голос, а Фабио не потерял интерес.

Намеренно оставив ее висеть, с лужей крови на ковре под ней, Фабио удалился из комнаты вместе с остальными мужчинами, оставив строгие указания того, что бастард должен оставаться именно там, где был.

Антон и Джетро покинули комнату последними, причем младший Креллид расплакался, как только его отец ушел.

— Мне жаль, — всхлипнул он, поспешив туда, где все еще был прикован наш незаконнорожденный брат, — Прости нас.

Громко завывая, Джетро бросился на него, прежде чем Антон успел его остановить, — Ты должен подчиниться ему, — продолжал рыдать он, обвивая своими маленькими ручками нашего дикого сводного брата, — Отрекись от нее и признай отца. Только так он... ааа!

Вскрикнув от испуга, Джетро отпрянул от мальчика, схватившись за ухо.

— Он укусил меня, — воскликнул он, разворачиваясь и глядя на Антона широко раскрытыми, ошеломленными глазами, — Мое ухо! — кровь сочилась сквозь пальцы, которыми он зажимал искусанное ухо, — Он укусил меня, Антон.

Антон закатил глаза

— Он только что стал свидетелем того, как его мать уродует наш отец. Чего ты от него ожидал? Объятий?

— Я... я..., — озадаченные глаза Джетро вновь наполнились слезами, а губа задрожала, — Но он укусил меня.

— Mataré a todos los hombres que estuvieron en esta habitación esta noche, — сказал бастард с темными глазами, полными