Развод в 45. Двойное предательство переживу назло! - Анна Кривенко Страница 2

— Ты должна знать правду: у нас с Егором любовь!

Я замерла, глядя на неё неверяще.

— О чём ты, Маш? — произнесла в очередной раз, уже понимая, что ни черта мне не приснилось. Что всё это — безумная, мерзкая, отвратительная правда.

— Катенька, прости, пожалуйста! — затараторила сестра ангельским голосочком. Она всегда говорила в таком тоне, если отчаянно хотела меня в чем-то убедить. — Ты имеешь полное право гневаться, я это понимаю. Но и нас пойми: любовь не выбирает, когда и к кому приходить! Я люблю Егора. Он любит меня. Прошу — пойми нас, пожалуйста, и не сердись!!!

Я смотрела на своих родных, своих единственных, которые растоптали меня, уничтожили меня прямо сейчас, и до сих пор не верила.

Как она могла влюбиться в мужчину, которому скоро сорок семь, у которого залысины на голове и пивной живот??? Как она могла отнять у единственной сестры ее пару???

Руки начали подрагивать, когда я попыталась поправить волосы, упавшие на глаза.

— Чего тебе в жизни не хватило, Маша, что ты решила разрушить мою? — прошептала я едва слышно, и голос предательски дал петуха.

— Я не разрушила, — начала с жаром оправдываться сестра. — Так вышло. В этом нет ничьей вины…

Было настолько больно, будто у меня в груди образовался кратер. В районе сердца.

Хотелось закрыть глаза и выйти из этой реальности. Выключить свет. Исчезнуть. Просто перестать существовать — и не видеть, и не слышать этого больше. Наверное, поэтому я и хлопнулась в обморок в первый раз: нервы не выдержали.

Так и до дурки недалеко. Но нет. Падать в обморок во второй раз я не буду. Хватит уже…

Последние слова я сказала вслух. А потом прошла мимо этих двух предателей и направилась в коридор.

Маша бросилась следом:

— Кать, подожди!..

И этот голос показался мне бесконечно, безнадёжно чужим.

Они умерли для меня оба.

Прямо сейчас.

Навечно…

Глава 2 Пустота…

Глава 2 Пустота…

Я уже почти дошла до двери, когда Маша внезапно бросилась ко мне и вцепилась в руку так, что ногти впились в кожу.

— Катя, подожди! Не уходи вот так! Пожалуйста, выслушай нас…

— Отпусти, — выдохнула я, находясь на грани. — Мне не о чем с вами говорить.

— Нам есть что сказать! — Маша сжала мою руку ещё сильнее. — Это не просто… не просто интрижка. Это серьёзно. Это судьба…

— Судьба? — я вырвалась и посмотрела на неё почти с ненавистью. — Твоя судьба — это присвоить мужа своей сестры?

— Катя… — попытался вмешаться Егор, но я тут же метнула в него жесткий взгляд, и он осёкся.

— Ты хоть понимаешь, что вы сделали⁈ — я уже не сдерживалась и кричала во всю силу своих лёгких. — Вы были всем для меня! Моей семьёй! Моими единственными родными!!!

— Сестрёнка, прости… — шептала Маша, но взгляда не опускала. В её глазах, к моему ужасу, я увидела укор. Упрёк. Она… она и правда считала, что имеет право осуждать меня? Это выводило из себя окончательно.

— Но мы с Егором предназначены друг другу судьбой, Катюша!

— Не смей. Не называй меня так. Ты спала с моим мужем! В моём доме! В моей постели!!! — Я сделала шаг назад, будто желая отгородиться, спрятаться от их прикосновений, их голосов, их лжи. — Ты — моя сестра. Он — мой муж. Вы не просто предали. Вы выжгли меня изнутри!

— Это… не специально… — произнёс Егор. Его голос звучал так жалко, так нелепо, что меня чуть не вывернуло наизнанку.

Я засмеялась. Глухо, почти беззвучно.

— Не специально?.. Вы случайно упали друг на друга голыми, да?

Они молчали.

— Вы убили меня. Но знаете, что самое страшное? Теперь и вы для меня мертвы!

— Кать… я беременна! — выпалила Маша, будто это хоть на миг могло её оправдать.

Беременна…

А у нас с Егором детей так и не получилось.

Боль затопила с удвоенной силой.

Я схватила куртку, сумку — и выскочила из квартиры, как ошпаренная. Дверь захлопнулась с таким грохотом, будто я хотела ею кого-нибудь пришибить. Побежала по лестнице, почти не видя перед собой ступеней. Споткнулась, ударилась о стену, но продолжила мчаться вниз, будто каждая секунда промедления грозила смертью.

Вынырнула из душного подъезда и рванула в темноту. Куда бежала — не знала. Маршрут выбирался без участия разума.

Просто бежать. Скорее. Подальше. Туда, где можно вдохнуть, не задыхаясь. Где не жжёт в груди, и нет этих лиц, голосов, воспоминаний…

Не поняла, как оказалась на набережной.

Воды могучей реки неслись мимо, быстрые и равнодушные. Их не волновали мои крики, раны и разорванное сердце. Река двигалась вперед, не оглядываясь, не спрашивая, не сострадая. И я, наверное, тоже так хотела — просто мчаться. Просто быть…

Замерла у ограждения. Положила руки на холодный металл. Глядела вперёд. Сквозь. Мимо. Внутри — пусто. Даже не боль. Пустота. Эта пустота неожиданно оказалась такой… спасительной. В этой тишине внутри не хотелось ни думать, ни вспоминать. Даже имени своего не хотелось помнить. Я — никто. Это полегче, чем быть преданной Катей…

Присела на лавочку, а потом… и вовсе прилегла. Будто бомжиха. Будто в этой пустоте мне теперь и жить. Потому что некуда идти. Потому что нечего терять.

А ведь правда — некуда.

Та квартира — Егорова.

А свою я… я отдала Маше. Подарила. С радостью, с любовью, как старшая сестра младшей, как подарила бы мать своей дочери…

Мне даже пойти некуда. Некуда деться. Некуда…

А, блин, как хочется! Исчезнуть. Стать рекой. Потоком. Камнем. Листом, унесённым ветром…

— Можно мне исчезнуть? Ну пожалуйста… — выдохнула я в темноту, не зная, к кому обращаюсь.

— Эй! Это моя лавка! — Вонь ударила в нос раньше, чем я услышала голос.

Я села резко, испуганно. Передо мной стоял грязный, перекошенный человек с мутным взглядом и бутылкой, зажатой в руке. Его лицо трудно было назвать лицом — скорее комок несчастья с печатью полной опущенности.

— Моя лавка! — повторил он, злобно дернув плечом. — Я здесь сплю.

Я ничего не ответила. Просто встала. На негнущихся ногах, пошатываясь, пошла по аллее, не разбирая дороги. Всё равно, куда. Лишь бы идти…

И тут зазвонил телефон.

Я сначала хотела проигнорировать. Просто бросить сумку и бежать