#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн Страница 2

Четвертого июня он родился, и в этот же день спустя несколько лет умерла его мать. Через год четвертого июня его забрали в семью отца. А там жизнь никогда не была сахарной — мачеха и братья заботились об этом. Когда показалось, что жизнь налаживается и у Влада появились друзья, четвертого июня ему объявили, что он отправится учиться в Лондон. Сделали подарок. Когда он вернулся — ирония судьбы, не иначе, — то через сутки после дня рождения обнаружилось, что от передоза едва не погиб его лучший друг. Неудивительно, что любимая девушка бросила его в день рождения.

Влад хрипло рассмеялся. И в это же время в ложу вновь заглянул охранник.

— Извините за беспокойство, Влад Борисович. Ваш старший брат приехал. Хочет вас лично поздравить.

— Какого черта… — нахмурился Влад, поднимаясь на ноги. Старший брат, Алексей, всегда был к нему равнодушен. И если в детстве задирал, то начиная с подросткового возраста перестал замечать.

Алексей появился в ВИП-ложе спустя десять минут — проворные официантки успели убрать все осколки и разлитый виски. Влад, натянув на лицо маску равнодушия, хотя в его груди все еще кипел холодный огонь, сидел на диване и встретил брата с зажженной сигаретой в руке.

Старший брат был точной копией отца — такой же высокий, с тяжелыми плечами и вечно нахмуренными бровями. Он подошел к Владу так стремительно, что тот и слова сказать не успел. Подхватил за ворот рубашки, поднял и ударил по лицу. Больно. Обидно. С холодной расчетливой ненавистью в глазах.

— За что? — только и спросил Влад, чувствуя во рту железный вкус крови.

— Как ты это сделал, сопляк? — спросил Алексей. — Как. Ты. Это. Сделал?

И снова ударил младшего брата. Так, что тот отлетел на пол.

Влад никогда не сопротивлялся им. Не мог. Не имел права — они вбили это в его голову с детства.

Он ни на что не имеет права.

— Что? — отплевываясь кровью, хрипло спросил ошарашенный Влад. — Ты… о чем?

— О завещании отца, — присел на корточки Алексей и схватил Влада за волосы. — Хочешь сказать, не знал, что отец включил тебя в завещание? Что оставляет тебе половину всего, что у него есть? Отвечай, щенок.

— Я не знал, — замотал тот головой. — Не знал. Впервые слышу!

— Так я тебе и поверил, — прорычал Алексей. — Я сделаю все, чтобы тебя не было в завещании. Понял? Тебе ничего не достанется, щенок. Ты — никто. Влез в нашу семью вместе со своей мамашей. И хочешь получить наши деньги? Пошел ты.

Еще один удар, и еще — и Влад, закашлявшись, согнулся на полу. Из-за разбитой губы вкус крови во рту сделался невыносимым.

— Это первое и последнее предупреждение, — тихо сказал Алексей. — Ты ничего не получишь.

— Пошел ты… — отозвался Влад.

— Поздравляю с днем рождения, братишка.

Алексей в последний раз ударил Влада — ногой по ребрам. И ушел, громко хлопнув дверью.

А спустя несколько дней Влад едва не убил человека. Да и сам чувствовал себя мертвым.

Часть 1

1.1

Она всегда была рядом. И я всегда хотел, чтобы она была моей.

Я помнил ее столько же, сколько и себя. Маленькая, кудрявая, смелая, истошно вопящая и с вечными синяками на коленках. С зелеными глазами и аккуратным носиком.

Дарья Сергеева была моей главной проблемой с самого детства.

Все началось с того, что я решил жениться на ней, а она не хотела со мной даже играть — общество девчонок нравилось ей куда больше. Это здорово бесило. И чтобы привлечь ее внимание, я шел на многое. Таскал игрушки, кидался песком, ставил подножки, придумывал обидные прозвища. Даже задирал юбку — было дело. От отца, правда, потом прилетело так, что никогда больше я так не поступал. А когда один тип во дворе решил задрать юбки Дашке и ее подружке, так отходил его песочной лопаткой, что от отца потом снова досталось.

Но сколько бы я ни пытался заставить ее обратить на меня внимание, ничего не получалось. Выходить за меня замуж Сергеева точно не собиралась. И видела во мне какого-то идиота. А это здорово обижало. Я ведь, черт побери, старался! Чем больше она отталкивала меня, тем больше я хотел быть рядом с ней. Была бы моя воля — велел бы общаться только со мной. И поселил бы в своей комнате, уступив кровать.

— Пусть Дашка переедет к нам, — попросил я однажды мать.

— Зачем? — задала она логичный вопрос.

— Чтобы всегда была рядом со мной. Как ты рядом с папой, — честно ответил я.

Мать тогда только смеялась и называла меня «маленьким собственником», а я не понимал, в чем дело, и злился.

Однажды во время сончаса Дашка захотела, чтобы ее поцеловал какой-то пацан. Помню, я успел оттолкнуть его и подставил ногу — так, что Сергеева поцеловала пятку. Она так орала, что я едва не покатился по полу от смеха. Но в итоге она отомстила. Засунула за унитаз мою шапку. А я не смог промолчать.

Что бы я ни делал, она всегда давала отпор. И это мне тоже всегда нравилось в Дашке. Она не хныкала, не жаловалась и не ныла. Просто отвечала мне тем же. Могла обозвать, ударить, придумать пакость. А я радовался — теперь Сергеева не забывала обо мне. Я был уверен — такое общение ей нравится не меньше, чем мне.

Наше соперничество стало делом чести. Мы не оставляли друг друга в покое даже на день. Однако иногда все-таки заключали негласное перемирие — вместе играли, смотрели мультики, иногда даже вместе засыпали на одной кровати, что умиляло взрослых.