Тот, кто меня защитит - Даша Черничная Страница 2

Я обессиленно падаю в кресло. Это последний контингент людей, которых я бы пустила в свою жизнь.

— Папа, — я редко обращаюсь так к нему, но в этот раз попытаюсь, вдруг получится достучаться до него, — неужели среди твоих людей нет обычного человека, который бы смог отвечать за мою безопасность?

Отец устало откидывается в кресле:

— Обычные есть. Проблема в том, что мне не нужен обычный. Нужен верный пес, который подставит свой хребет под пулю, но защитит дочь Севера.

— Но ведь он сидел! Наверняка это отбитый на голову уголовник. Он же опасен! — возмущаюсь я уже увереннее.

— Марат — человек, которому я могу доверять на все сто процентов. Отныне он станет твоей тенью. Вот только плакаться ему в жилетку не советую. Что-что, а сочувствия от Марата не жди.

Я и чувствую, как по щеке скатывается слеза.

Это все похоже на страшный сон, сюр! Не успела я выйти из одной темницы, как меня передают мужчине, руки которого похлеще клетки, в которой я жила всю свою жизнь.

Я вскакиваю и подбегаю к отцу. Падаю ему в ноги и молю:

— Папочка, не надо! Пожалуйста!

Чего я ожидаю, спрашивается? Что Север поменяет свое решение? Это не в его правилах, знаю, но добровольно принять свою судьбу я не могу.

— Это для твоего же блага. Как только закончатся выборы и я найду крысу, ты будешь вольна распоряжаться своей жизнью, а пока ею будет распоряжаться Марат, — тяжелые басы в голосе отца впечатывают меня в пол.

— За что ты так со мной? Неужели я заслужила это — чтобы моей жизнью управлял зэк?! — тихо спрашиваю я, потому что знаю: истерика делу не поможет.

Отец поднимается и тянет меня вверх. Аккуратно, но без нежности берет мое лицо в руки и говорит:

— Ты взрослая девочка, Ольга. Сама знаешь, кто я. Ничего смертельного не случилось. Сейчас он приедет, и я познакомлю вас.

— Мною постоянно помыкают! Я устала! Хочешь, чтобы я была послушной, но отдаешь меня ему?! — отчаянно шиплю я. — Отлично! Я буду послушной, но превращу его жизнь в ад!

В этот момент в открытую дверь кабинета входит человек и устало приваливается к дверному косяку. На его лице то же выражение, что я помню, — вселенская скука и каменное равнодушие.

Сердце в груди начинает отчаянно биться, смешивая в крови коктейль из эмоций — страх, шок и желание. Мир замирает, и я оказываюсь не в силах отвести взгляд от этого мощного, сильного тела, темных глаз, которые я видела в снах. По коже бегут мурашки, в горле моментально пересыхает.

Только о нем мои самые стыдные фантазии и сны.

Он — тот, кто защитил меня, спас от насильников. Тот, кто еще совсем недавно по-звериному пожирал меня взглядом и хотел меня… Тот, от кого я сбежала.

— Тебе ничего не потребуется делать. Моя жизнь и есть ад, — холодно произносит Яд.

Глава 2. Начало

Две недели назад

Меня называют псом Северова. Неважно, как я отношусь к этому, — так оно и есть. Я его правая рука, нога, полушарие.

Я здесь затем, чтобы напомнить неугодным Станиславу пешкам, кем они являются на самом деле. Пылью. Мусором. Маленькой шестеренкой, которую можно заменить в любой момент.

Передо мной трясется шлюха. Будем называть вещи и людей своими именами — она знает, кто я, и устраивает это топлес-представление на столе по заказу того, кто ей платит.

— Мар, — Ляхов протягивает мне стакан с виски, — ты Станиславу Ивановичу скажи, что я верну все.

Игнорирую стакан с бухлом, раскидываю руки на подлокотники кресла, перекидываю ногу и устраиваю щиколотку на колене. Господи, как же меня достало все.

Отмахиваюсь от брюнетки, сиськи которой мельтешат у меня перед глазами и неимоверно раздражают. Девка понимает все моментально и считывает мое настроение — махнув волосами, тут же исчезает, оставляя меня наедине с трясущимся слизнем.

— Артем, — говорю монотонно, как будто зачитываю Гражданский кодекс, — ты обычная падаль, которая вздумала, что сможет наебать Босса. Считай так: мой визит к тебе — дань уважения твоему отцу от Станислава Ивановича. Не будь за твоей спиной призрака покойного отца, ты бы уже разлагался под клумбой на заднем дворике своего чудесного дома. Босс дает тебе неделю на то, чтобы вернуть долг.

Никто не давал этой гниде ничего. Босс в подобное говно уже давным-давно носа не сует, он предпочел доверить мне плескаться в этом поганом котле самостоятельно. Тем более если дела касаются такой мелкой падали.

— Что? — Ляхов подрывается и роняет на стол бутылку дорогого вискаря. — Марат, откуда я тебе возьму за неделю пятьдесят мультов?

Я спокойно пожимаю плечами — все это доставляет мне дичайшую скуку и еще более дикое желание унести отсюда свою задницу. Выйти на свежий воздух и вдохнуть полные легкие чистого, незапятнанного кислорода.

Должно же быть хоть что-то чистое во мне?

— Откровенно говоря, Артем, мне абсолютно насрать на это. Ты знал, у кого берешь деньги, и знал, что будет, если вздумаешь пойти против Северова.

— Дай отсрочку, Мар. Пожалуйста! — начинает молить гаденыш. — Ведь все знают, что такие вопросы теперь решаешь ты. Дай мне месяц! А еще лучше два! Я все отдам, наскребу. Не будь уродом, Мар!

Ляхов молит, взывает к совести. Ему невдомек, что мне незнакомо это слово. Оно осталось в прошлой жизни счастливого Марата.

— У тебя неделя, — бросаю ему и поднимаюсь.

Вслед несется грязная ругань, меня полощут на максималках, что-то летит по комнате. Я, не оборачиваясь, выхожу оттуда и закрываю за собой дверь.

Сколько нужно времени опустившемуся человеку для того, чтобы обелиться? Отмыться. Не только внешне, больше внутренне? Сколько ни дай ему времени — не хватит. В конечном итоге все эти истории заканчиваются по-разному, но одинаково херово.

Прохожу по коридору второго этажа. Внизу слышны музыка и пьяные визги. Что-то привлекает мое внимание, и я останавливаюсь. Поворачиваю голову и вижу огромный балкон. Настоящая лоджия, как у папы римского.

Ноги сами ведут туда, и я повинуюсь чутью. Выхожу и медленно тяну носом воздух, вдыхаю, катаю его, нагружая легкие.

Вдох-выдох.

Достаточно.

Достаю пачку сигарет и прикуриваю одну, вытесняя чистоту воздуха дымом никотина. Так правильно, так привычнее, понятнее.

— Дай закурить, — откуда-то сбоку, из темноты, так нежно-нежно.

Оборачиваюсь резче чем нужно. Меня подловили. Я всегда знаю, когда рядом, даже в самых темных углах, кто-то есть. Но не в этот раз.

Смотрю на девчонку и понимаю, что все мои инстинкты сигналят на максималках. Датчики