Девочка для адвоката - Лана Расова Страница 2

Паника плохой советчик. Но в ту секунду она была моим единственным спутником.

- Простите, - прошептала я пустому черному автомобилю. - Пожалуйста, простите.

Я пригнула обратно за руль, отьехала метров на сто за угол, в тень густых кустов, где заканчивалась VIP-парковка и начиналась обычная улица.

Заглушив мотор, я сидела в тишине, вцепившись в руль, и тяжело дышала.

«Никто не видел», - убеждала я себя. - «Никто не заметит. Это просто царапина. У владельца такой машины наверняка есть страховка и куча денег».

Я вышла из машины, оглядела свой бампер, на нем пара царапин, ерунда. Накинула капюшон толстовки, словно заправская преступница, и быстрым шагом направилась прочь от ресторана, молясь всем богам юриспруденции, чтобы срок давности за это преступление истек прямо сейчас.

Глава 2.

Прошла неделя. Семь дней паранойи.

Каждое утро я просыпалась и первым делом бежала к окну, ожидая увидеть во дворе полицейский патруль или черный тонированный джип отца. Но двор был пуст. Моя Мазда, припаркованная в самом дальнем углу под старой липой, сиротливо прятала свой поцарапанный бампер.

Никто не звонил. Никто не искал сумасшедшую девицу, протаранившую элитный автомобиль

Постепенно паника отступила, уступив место привычному глухому раздражению на свою жизнь.

Я сидела на подоконнике, поджав ноги, и рисовала.

Блокнот был моим единственным убежищем. На страницах оживали образы: летящие платья из шелка, строгие костюмы с дерзкими деталями, пальто с необычным кроем. Я мечтала о своей коллекции.

Я видела, как модели выходят на подиум в моих нарядах. Слышала аплодисменты.

Чувствовала запах новых тканей. Это был мир, в котором я хотела жить. Мир цвета, фактур и свободы.

Но вместо этого мне приходилось готовиться к третьему курсу юридического.

Вечером мне позвонила мама.

- Лерочка, милая, как ты? - голос мамы был мягким, теплым, таким знакомым. Я сразу

почувствовала, как к горлу подкатывает комок

·   Привет, мам. Нормально.

·   Я знаю, что вы с папой поссорились, - вздохнула мама. - Он очень переживает. Лера, пожалуйста, просто сходи на этот ужин. Я постараюсь с ним поговорить, сгладить углы. Он любит тебя по-своему, ты же знаешь.

Я закусила губу. Мама всегда была миротворцем в нашей семье

·   Хорошо, мам.

·   Спасибо, солнышко. Слушай, я завтра улетаю. Благотворительная программа фонда, мы едем по городам открывать центры помощи. Со мной летит моя помощница Ирина. Я не знаю, когда вернусь. Может через месяц, может позже. Лера, если что-то случится ты всегда можешь позвонить брату.

·   Я знаю. Спасибо, мам.

·   Береги себя, доченька. Люблю.

·   Я тебя тоже.

Когда она положила трубку, я почувствовала себя еще более одинокой. Мама улетает, папа злится. Максим пытается балансировать между мной и отцом. И никто не знает про машину.

Лера, хватит киснуть! - Катя ворвалась в мою комнату, размахивая косметичкой, как знаменем. - Завтра первое сентября. Ад, лекции, семинары и твой любимый кофе из автомата.

Сегодня последняя ночь свободы! Мы идем в «Voice».

   У меня нет настроения, Кать, - я зарылась лицом в подушку. - И денег особо нет.

·   Я угощаю! - не унималась подруга. - Твой талант киснет, как молоко на солнце. Вставай, Дмитриенко! Надень то черное платье, которое ты сшила и пошли убивать наповал местных мажоров.

Я сдалась. В конце концов, мне действительно нужно было выпустить пар.

Клуб «Voice» гудел, как улей, в который залили лито энергетика. Неоновые огни резали глаза, басы били прямо в грудную клетку. Мы с Катей заняли столик в углу, и уже через час мир стал значительно приятнее. Два «Лонг-Айленда» сделали свое дело, совесть заткнулась, страх перед отцом растворился в алкогольном тумане, а тело требовало движения.

- А сейчас на сцену приглашается Валерия! - объявил ведущий.

Закрыв глаза, я обхватила стойку микрофона и позволила музыке течь через меня. Мой голос, хрипловатый и глубокий, заполнил зал. Я чувствовала на себе взгляды. Но мне было плевать, я пела для себя.

Когда последние ноты затихли, в зале на секунду повисла тишина, а потом взорвались аплодисменты. Я улыбнулась, послала воздушный поцелуй в темноту и слегка пошатываясь на каблуках, направилась к бару. Горло пересохло, мне срочно нужна была вода или текила.

Я плюхнулась на высокий барный стул, поправляя лямку своего платья-комбинации.

- Это было впечатляюще...

Голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой. От него по затылку пробежали мурашки,

даже несмотря на громкую музыку.

Я повернула голову.

Рядом со мной сидел мужчина. И слово «мужчина» тут подходило как нельзя лучше. Ему было примерно за тридцать. Дорогой, идеально сидящий темно-синий пиджак, расстегнутая верхняя пуговица белоснежной рубашки, на запястье часы.

Темные волосы были в легком творческом беспорядке, а карие глаза смотрели на меня с

нескрываемым интересом и легкой насмешкой. Он был красив.

• Спасибо, - я вскинула подбородок, стараясь сфокусировать на нем слегка плывущий взгляд. -

Я старалась не фальшивить.

- У вас редкий тембр, - он сделал глоток виски. - Глубокий. Не вяжется с такой юной

внешностью.

- А вы эксперт по вокалу или просто любите клеить девушек банальными комплиментами? -

дерзко спросила я. Алкоголь сделал меня смелой.

Мужчина рассмеялся. У него была красивая улыбка, в уголках глаз собрались морщинки.

·   Ни то, ни другое. Просто ценю качество. Во всем. Я Матвей. - он протянул руку.

·   Лера, - я пожала ее.

·   Что пьет Лера, когда не разбивает сердца своим пением?

·   Лера пьет то, что помогает забыть о завтрашнем утре, - хмыкнула я. - Но вам лучше не

угощать меня, Матвей. Я плохая инвестиция.

Он приподнял бровь, разворачиваясь ко мне всем корпусом. Его колено случайно задело мое,

и я не отодвинулась.

 - Я люблю рисковать. - он повернулся к бармену. - Девушке то же, что и мне, но со льдом.

Мы пили виски. Жгучая жидкость обожгла горло, но взгляд Матвея обжигал сильнее. Мы

говорили о какой-то ерунде, о музыке, о том, почему в Москве такие пробки.

Он не спрашивал, где я учусь или кто мои родители. А я не спрашивала, чем он занимается, хотя по его виду было ясно, у него есть деньги. Обычно меня это отталкивало, напоминая об отце и его