Мой тайный друг - Эллен Стар Страница 2

девочку. Сконфуженно откашлявшись, он хрипло заявил, что она выиграла. В несуществующих догонялках. Резкий порыв ветра и гром, сотрясающий небо над их головами, заставил Асю неожиданно дернуться и вскрикнуть. И прежде чем осознать, что делает, Дима порывисто обнял ее и, прижав ближе к себе, прошептал в макушку:

– Неугомонная обезьянка. Ты победила. Теперь-то ты оставишь меня в покое?

– И не надейся от меня так легко избавиться, Котик.

Они приклеили друг на друга клички, как детские наклейки. Он смотрел на нее потрясенно, она на него – бойко, вытирая с раскрасневшихся щек влажные дорожки. Дима морщился от этого ласкового прозвища – он считал, что оно с ним не вязалось, – и в памяти всплыл образ веселого и болтливого мальчугана, которым он был когда-то. Ася выдернула его из горящих обломков и бережно взяла в свои маленькие ручки то, что тогда в нем еще не умерло, не рассыпалось пеплом.

– Раз я выиграла, то с этого дня ты мой друг.

– Этого в правилах не было…

– Принцессы вольны сами писать королевские указания и выбирать себе… союзников.

– Тогда ты явно ошиблась с выбором, мелочь.

Дима вспомнил, как они подружились, и едва сдержал смешок. Ася хоть и маленькая, но гордая и упрямая – это он успел узнать. Но все, о чем он думал там, на берегу, – как ее уберечь и согреть.

Ася глянула на Диму с притворным возмущением. Тени от фонарика на мобильном коснулись ее лица, пряча от него кончик острого носа и контур пухлых губ. Но даже в этой тьме Дима мог с точностью описать, как она выглядела. Сколько родинок пряталось на ее щеках едва заметной россыпью, сколько крапинок светилось в темной радужке шкодливых глаз. Как волосы непослушными завитками спускались на ее худые плечи. Маленькая, но гордая принцесса, не дотягивающая до статуса «хорошей дочери» для своей матери.

Свет слабо осветил ее миниатюрный, точно кукольный, силуэт. Ася настолько маленькая, что любая его футболка доставала бы ей почти до колен. Эта внезапная мысль вызвала странное покалывание внизу живота. В своей мешковатой толстовке вишневого цвета она казалась невероятно уязвимой.

Ей бы точно пошли его футболки. Он бы засыпал с ними, вдыхая ее запах. Проблема с бессонницей точно была бы решена.

Дима скользнул горячим взглядом по подолу толстовки, едва прикрывающему бедра подруги: белая кожа на коленях покрыта красными ссадинами от неудачного падения с велосипеда. На ногах белые носки и пушистые тапочки с мишками. Перед ним очаровательный чертенок с полыхающим пожаром в глазах.

И кто придумал эти вещи оверсайз? Это же сущая пытка для мужской фантазии.

В горле вдруг пересохло.

Ася все еще его персональный яд, от которого нет противоядия. Она давно у него под кожей. Пульсировала в густеющей крови, отдавалась болью в сердце.

– Тогда скажи, как тебя отключить, пока ты своими извращенными вздохами по электротехнике не разбудил нам всех постояльцев.

Вздохи, вообще-то, предназначались ей, но в этом Дима признаваться не собирался.

В ушах вновь пронеслось ее надтреснутое и хлесткое «никогда». Дима все помнил.

– Да где-то тут была кнопочка. – Дима расплылся в фирменной озорной ухмылке, очерчивая линии на своей майке, через ткань которой угадывались натренированные тяжелой работой мышцы. – Может, и дополнительные функции найдутся. Потестишь?

И, чтобы совсем добить Асю, тут же устроился на холодном кафельном полу и, опершись на него локтем, подмигнул ей с самым невинным выражением лица.

Никогда.

И плевать.

Смотри, Ась.

Добивай.

Отравляй.

– Котов, ты же не собираешься…

– Определенно. А то вдруг промахнешься.

– Это хоть лечится?

– Красота – дар природы, а не болезнь, если ты не знала.

– Ага, вместе с самомнением.

– Обезьянка, а что такое? Ты же меня никогда не стеснялась. Это ведь выше твоего королевского достоинства.

Репутация семьи – самое главное для нее. Она не переступит черту. Маленькая неприступная принцесса.

– Мое королевское достоинство сейчас тебе двинет, Котик. Убери руки от майки. По-хорошему прошу.

Чтобы Дима Котов что-то сделал «по-хорошему»? Да ни за что. Его не трогал ни ее предупреждающе срывающийся тонкий голосок, ни поблескивающий в ее глазах костер инквизиции, на котором она была готова его сжечь. На ее «по-хорошему» губы Димы растянулись в широкой улыбке, и он, тяжело втягивая воздух, с хитрыми искорками в зеленых глазах, задрал футболку, напрягая мышцы пресса и ничуть не стесняясь своего атлетического тела. А ему, на минуточку, и восемнадцати не было.

После того как ему, пятнадцатилетнему парнишке, стали доплачивать женщины – тогда он под палящим солнцем продавал мороженое в ларьках и застегивал спасательные жилеты на пляже, – Дима понял, что у него есть козырь в рукаве. Он нравился противоположному полу и за обворожительную улыбку мог выбить себе несколько дополнительных купюр. Чисто деловой подход. Не так уж он и любил строить из себя обаяшку. Особенно в стенах школы, где и так никто не знал его настоящего.

Но вопреки росту популярности среди девушек – не считая школы, где он ходил вечно грубым одиночкой и скорее не улыбался, а скалился, – Дима начал остро чувствовать потребность во внимании Аси. В том, что оказывали ему другие девчонки. Все, кроме нее. Его маленькая принцесса, чтобы он ни делал, смотрела на него весело и с добротой, но не влюбленно. Не так, будто он тот самый кусочек торта, последний на прилавке, о котором ты мечтал всю свою голодную жизнь. И это ранило его хрупкое эго, задевало сильнее пренебрежения клиентов, которым его награждали не реже, чем радушием или восхищением. Богачи вытирали о его гордость ноги, использовали как вещь, а ему приходилось молча терпеть и дежурно улыбаться, как положено хорошим работникам.

– Для тебя бесплатно, Ась. Можешь пощупать. Знаю ведь, что хочется. Не сдерживай свои тайные желания. Скидка для принце…

Дима осекся, когда Ася вдруг села на корточки и с заинтересованной улыбкой обвела взглядом его тело. Ей точно было интересно, где у него произошла поломка.

Веки невольно дрогнули, а по спине пробежала легкая волна дрожи, когда она со смешком принялась тыкать пальчиками в его оголенную грудь, касаясь очерченных кубиков пресса и вызывая под кожей электрические вспышки.

– Ась, мне щекотно.

Она так близко, что можно было ощутить сладкий аромат персика от ее геля для душа, проследить, как уголки губ рисовали на лице подобие улыбки. И Дима, сгорая от желания, едва сдерживался, чтобы не податься вверх и не приникнуть к ним. Чтобы смять их, попробовать на вкус. Утонуть в их мягкости и ощутить, каково это – целовать ее. Однажды он уже сорвался. А потом