Два босса для матери-одиночки - Tommy Glub Страница 19

— Узнал, — вздохнула. Только что в номере он мне начал задавать вопросы, на которые я не могу ответить. Не сейчас и не чуть позже даже, потому что сама не могу нормально говорить о них обоих. И мне повезло — моя мышка всё сам понял и принял, обнял меня и прошептал:

— Прости, мамочка... Мне просто так интересно...

И я в ответ, вдыхая его запах волос, ответила:

— Потерпи немного... Я постараюсь сделать всё от себя зависящее, чтобы ты пообщался с ним.

Обещание, данное до того, как я оказалась с ними обоими в лифте — сейчас заставляет меня дрожать. Я хочу забрать свои слова обратно и спрятаться в домике, чтобы они меня не трогали. Но не могу. Не могу предать доверие сына и не могу ему запретить узнать ближе своего отца. Потому, мне нужно быть мудрее и сильнее, чтобы всё это провернуть так, чтобы никому не было плохо. Ни мне, ни Киру, ни... Даже Диме или Матвею.

Что-то странное у них с их жёнами. Ну, явно, фиктивные. Я почти в этом уверена.

Либо они настолько не честны со мной. Настолько они не уважают их, хоть и живут с ними не один год, явно.

— У тебя крутой сын, Настюш, — тихо шепчет Ира, ловя мои руки и поддерживая меня. Я улыбнулась. Когда говорят о моём сыне приятности, я понимаю — всё, что я делаю, не зря.

Словно чувствую, немного поворачиваюсь и вижу напротив нас наших с Ирой новых боссов. Они ставят на столик свои стаканы с чем-то янтарным внутри и снимают футболки, бриджи и остаются в одних плавках... Ох, чёрт...

Первое, что я замечаю и от чего зависаю — это огромные татуировки на сильном смуглом теле. Прошло десять лет и я не удивлена, что сейчас у него они вообще есть. И так красивое мужское тело кажется ещё более сексуальнее от того, что руки и грудь оплетают тонкие замысловатые узоры, красивые тату... Я прикусываю губу, осматривая забитые руки, плечи и грудь с верхом спины. Красивые, тонкие линии явно что-то означают, но мне так всё равно. Я жадно осматриваю подтянутое тело, чувствую, как немного темнеет в глазах и тяжелеет всё тело, моментально требуя именно их...

У Матвея не так много тату. Всего одно — огромный дракон на плече, хвост которого идёт до локтя. На светлой коже тонкие линии смотрятся контрастно и вкусно, элементы тату обвивают мускулистые руки и даже немного на грудь достают... Боже мой, и как мне отвернуться? Как мне вообще дышать?

— Ты зависла, Нась. Приём... Приём, — хохотнула подруга. Я моргаю, мужчины прыгают в бассейн и проплывают весь бассейн под водой. Я выпиваю бокал шампанского и уверенно наливаю ещё, взяв бутылку из ведёрка со льдом. Наполняю оба наши бокала и кусаю губу. Дима оказывается ближе к моему сыну и меня простреливает тем, насколько они похожи. Ох, словно одно лицо — повзрослее и помладше.

— Какие они... - буркнула я, опуская взгляд. — Я только что ехала с ними в лифте. И они чуть не изнасиловали меня...

Несмотря на то, что я рассказываю, кажется, очень неправильные и странные вещи, подруга понимает меня и гладит по коленке.

— Иди поплавай, остудись, — Ира улыбнулась. — А потом будешь снова спасать меня от Олега. Потому что он действует на меня так же, как эти оба секси-босса на тебя. Как ты будешь работать — я не знаю.

— И уволиться я не хочу! — возмутилась на секунду я. — Но... Это всё... Не плохо ведь, Иринчик? — вздохнула. Встаю, поправляю лиф, под грудью декоративные тонкие полосочки и расправляю каждую складочку нового купальника.

— То, что у тебя есть возможность с такими мужиками зажечь? Конечно! Как и хорошо, что у меня есть возможность попробовать того шикарного мужика, Олежку, — хохотнула Ира, встав и приобняв меня. Вижу, что вышел из воды мой сын и помогает выйти Ладке.

— Что-то с малышкой, — сердце пропустило удар, как будто Лада моя дочь. Хотя они обе — Ира и Лада — близки и любимы.

Пока мы идём, оставив моментально все разговоры на потом, Ладе помогает и Матвей с Димой. Они выносят из воды девочку. Рыжий мужчина подхватил её на руки и перенёс на шезлонг.

— Я схожу за медперсоналом, — говорит Дима, когда мы подходим. Ира тут же подлетела к дочке и осторожно осмотрела ножку, которую девочка случайно порезала за лестницу бассейна.

— Тщ-щ, — Ира быстро приложила гостиничное полотенце к ножке. Кирилл сел и обнял Ладку, чтобы она не начала плакать.

— Спасибо, — негромко произношу я Матвею. Он серьёзно кивнул и улыбнулся следом, на секунду скользнув по моему телу в купальнике.

— Сейчас вернусь.

Он идёт к бару. Странно, конечно, но может, он не может смотреть на ранки. Дима подходит к медиком администратором, которая тут же закрывает бассейн и несколько раз извиняется. Обещает провести проверку, которая тут же начинается.

— Ничего страшного, котёнок, — уверенно шепчет Ира. — Не куксись, тс-с... - видя, как малышка дует губы, предупреждает дочку.

— Я теперь с Киром не поплаваю, — всё же всхлипывает девочка. Но тут же замирает, потому что перед ней возникает красивое и большое мороженое в вазочке. Матвей присел рядом с медсестрой, держа мороженое с сиропами, орешками, фруктами и шоколадом перед замершей девочкой.

— Поплаваешь, — обещает Матвей. — Сначала скушаешь мороженое, а после мы пойдём на пляж. Как тебя зовут, солнышко?

— Владислава, — сглотнула девочка, моргая, от чего слёзы брызнули на щёчки. Кир тут же их вытер.

— Какое красивое имя, солнышко, — улыбнулся Матвей. — Бери ложечку и кушай...

— Мам, — девочка смотрит на Иру. — Можно?

— Конечно, — улыбнулась Ира, заметно выдохнув.

— Вот и всё, — медсестра закончила с бинтом в цветочек и улыбнулась, — какая смелая у вас дочка, — добавила она. Посмотрела на подругу: — Вечером придите, пожалуйста, я поменяю повязку.

— Хорошо.

Выдыхаю, немного отходя назад, чтобы выпустить медсестру. И сталкиваюсь спиной о грудь Димы, который тут же меня словил и приобнял за плечи. Наверное, чтобы просто меня удержать. Только почему не отпускает? Почему погладил кожу большим пальцем? Почему мне резко становится хорошо и уютно, словно я до сих пор что-то чувствую к нему? Почему сводит с ума от мысли, что я сейчас прижата к его мощному телу? Почему не могу отойти и не могу ни о чём нормальном думать? Рядом дети, а у меня плавится всё внутри от его близости, от его горячего, влажного и татуированного тела. Я пытаюсь дышать,