Призрак - Грир Риверс Страница 19

Нет, он плод моего воображения, вот кто он.

Мои глаза расширяются, когда он открывает рот.

— Я — твой Сол. — Его голос глубокий и насыщенный, точно такой же, как сегодня вечером. Он говорил едва слышным шепотом, но это громко отзывалось в моем сознании.

Я знаю, что его зовут Сол, но мое сердце бешено колотится в груди при мысли, что он — моя душа. Он — выдумка, которую я придумала, чтобы исцелиться от травмы потери отца. Может быть, этот голос именно такой. Моей души.

— Душа моя, — шепчу я в ответ. — Спой мне, Сол. Мой демон музыки.

Он не поет, но откуда-то доносится музыка, и я знаю, что это песня, которую мой демон написал для меня. Его рука излучает тусклый свет, словно вызывая откуда-то музыку. Сияние отражается от его белой, как кость, маски. Несмотря на то, что она закрывает половину его лица, она не может скрыть щетину, покрывающую его сильную челюсть. Мои глаза скользят по его телу, останавливаясь на расстегнутом воротнике и закатанных рукавах черной рубашки. Его темные брюки почти не скрывают твердеющую выпуклость за молнией, и мне нравится тот факт, что он и не пытается скрыть это от меня.

С другой стороны, зачем ему это? Это мой вызванный лекарствами лихорадочный сон. Зачем ему скрывать свою потребность во мне?

Даже когда я думаю об этом, мой разум борется сам с собой, говоря мне, что здесь что-то не так, но я качаю головой и снова умоляю, желая поддаться ощущениям.

— Пожалуйста, прикоснись ко мне, Сол.

Его глаза цвета полуночи обжигают мою кожу, когда он смотрит на меня так жадно, что я извиваюсь под кончиками пальцев в ожидании того крещендо, которое остается невыносимо недосягаемым.

Его теплая рука касается моей щеки, и я наклоняюсь навстречу прикосновению, как кошка во время течки. Когда я это делаю, он садится, костяшки пальцев все еще касаются моей кожи, пока он внезапно не останавливается.

— Ты опять приняла это дерьмо? — ворчит он и хватает бутылочку с лекарством с прикроватного столика. — После того, как ты потеряла сознание в прошлый раз?

— Откуда... Ты об этом знаешь? — спрашиваю я, сбитая с толку. Но, конечно, он бы знал. Я знаю, и это все, что может дать состояние моего сна.

— Почему? — Его голос требователен. Если бы не нежность, с которой он гладит меня по щеке, я бы испугалась его тона.

— Я потеряла свое лекарство.

— Потеряла его?

— Да. — Я смущенно морщусь, растерянная тем, что не могу вспомнить, куда положила упаковку с таблетками. — Но я не хочу возвращаться туда снова.

— Куда?

— В палату. Я не могу снова сойти с ума.

Понимание сражается покровительственной озабоченностью, морщащей его лоб. Он кивает и кладет таблетки в карман.

— Хватит об этом, Скарлетт. Я найду тебе другое лекарство, прежде чем ты начнешь принимать старые. Я позабочусь о тебе.

— С-спасибо тебе, — стону я, когда мои целеустремленные пальцы находят очень чувствительное местечко. — Пожалуйста, Сол...

Он поворачивается, чтобы лучше меня видеть, но его пальцы не отрываются от моей щеки. Я вижу, как другой рукой он хватает свой член через штаны, но не поглаживает, как будто ему приходится сдерживать собственное высвобождение.

— Я не буду прикасаться к тебе так, как ты хочешь, но покажи мне, как ты доставляешь себе удовольствие, и скажи, как тебе это нравится.

— Я… Я никогда. — Его глаза вспыхивают. — Я имею в виду, я знаю, как сделать это сама, но я никогда… перед кем-то… или с кем-нибудь.

Костяшки его пальцев скользят по линии моего подбородка и вниз по шее, пока не достигают ключицы, открытой моей мешковатой футболкой.

— У тебя никогда раньше ни с кем не было? Даже до этого года?

Формулировка вопроса странная, но когда я качаю головой «нет», его левый глаз цвета полуночи смотрит на меня сверху вниз, вызывая восхитительную дрожь во всем теле. Я ложусь на спину и беспричинно раздвигаю ноги, чтобы он мог видеть. Мне нравится, как он поднимает бровь и рычит, когда задает свой следующий вопрос.

— Когда ты трахаешь себя пальцами, ma belle muse, о ком ты думаешь?

— О тебе, — шепчу я сквозь тихую песню, играющую на повторе. — О моем демоне музыки. О твоей музыке.

— Ах... Думай обо мне, моя дорогая. Прикоснись к себе. Погладь этими тонкими пальчиками свой прелестный клитор и подумай о музыке, которую мы однажды создадим вместе.

Я стону от его слов, подчиняясь ему, и мои пальцы яростно работают.

— Хорошо. Теперь прекрати… — я протестующе хнычу, но слушаю его команду. — Массируй свои соски влажной рукой, пока они не станут розовыми для меня. Отсюда я вижу, как из твоей киски течет. Погрузи палец глубоко внутрь и почувствуй, как сильно я тебе нужен.

Я поднимаю рубашку и смачиваю соски своей влагой, в то время как другая моя рука двумя пальцами входит в мое влагалище. Его голодный взгляд расширяется, а пальцы продолжают поглаживать чувствительную кожу моей ключицы, никогда не заходя за растянутый воротник футболки. Рука на его одетом члене сердито растягивается, прежде чем снова сжать себя в кулак через штаны.

— Пожалуйста, Сол. Прикоснись ко мне. Мне нужно чувствовать тебя.

— Нет, — наконец говорит он. — Я хочу слышать, как этот милый голос говорит мне, что тебе нравится, пока ты не кончишь.

Я так возбуждена и начинаю беспокоиться, что лекарство заглушит мой оргазм, как это было в прошлом. Мне продолжает казаться, что он уплывает, и если я потеряю его, пока эта потребность все еще движет мной, я, черт возьми, закричу.

— Это проходит. Пожалуйста, Сол.

— Я пока не могу прикоснуться к тебе, но мне нравится слышать, как ты умоляешь, прекрасная муза.

Я стону и закрываю глаза, теряясь в тумане. Кто эта женщина, которая умоляет своего призрака доставить ей удовольствие? По крайней мере, он, кажется, не возражает, хотя и не делает никаких попыток выслушать меня.

Это потому, что он ненастоящий. Он галлюцинация.

О боже… я снова схожу с ума?

У меня сжимается горло, и мне требуется секунда, чтобы осознать, что Сол обхватывает мою шею. Я должна была бы волноваться, но его прикосновения успокаивают меня, особенно когда беспокойство смягчается в его глазах.

— Ты не сумасшедшая, Скарлетт.

Я сказала это вслух?

— Тебе просто дали неправильный препарат, который ты больше никогда не будешь принимать. Ты понимаешь? Это вредно для тебя.

— О-окей.

Его