С топором на неприятности - Дафни Эллиот Страница 19

— Это официальное заключение?

— Безусловно. Наш организм — сложная штука. — Она поставила передо мной кружку и взяла своё печенье. — Связь тела и разума настолько сильна, что мы её до конца до сих пор не понимаем. Ты пережила серьёзную травму. Тело оправится быстро, а вот с эмоциями потребуется больше времени. И вот тут отличное, сногсшибательное печенье может реально помочь.

Она подняла своё печенье, и я чокнулась с ней своим.

— Ты вообще-то крутая, — пробормотала я.

Щёки её слегка порозовели, она закрутила кружку в руках.

— Да ну, я такая же в процессе, как и все. Но ты справишься.

Я опустила голову.

— Сомневаюсь. Я увязла в каше, которую сама и заварила, и сейчас просто не вижу выхода.

Она помолчала, глядя на меня, потом сказала:

— Ты умная и сильная. Но, мне кажется, сейчас главное — терпение и поддержка. Что сказала Паркер?

Я обмякла, уронив локти на столешницу.

— Сидеть тихо, лечиться и дать взрослым разруливать.

Вилла расхохоталась.

— И каковы шансы, что ты её послушаешь?

Я закатила глаза.

— Ровно ноль. Не собираюсь тут сидеть, сложа руки.

Она понимающе хмыкнула.

— Так и думала. Но… — в её глазах блеснула озорная искорка. — Джуд — не худшая компания.

Я промолчала, только пригубила чай с тяжёлым вздохом.

— Знаешь… — Вилла потянулась за ещё одним печеньем. — Ты так и не рассказала, как познакомилась с ним.

Я сделала большой глоток, чтобы избежать ответа, и тут же обожгла язык.

— Спрашиваю, потому что оберегаю его, — сказала она, и от её изучающего взгляда мне захотелось съёжиться. — У меня нет братьев и сестёр, но я росла с семьёй Эберт, и Джуд для меня как родной. Он молчаливый, но чувствует глубоко.

Было бы куда проще послать её подальше, если бы она мне не нравилась. Но Вилла искренне старалась помочь: лечила, поддерживала… да ещё и принесла божественное печенье. Значит, она заслуживала хотя бы каплю правды.

— Ладно, — вздохнула я, закрывая глаза. — Мы впервые встретились на занятии по карате. Я записалась на курс женской самообороны — решила, что мне не помешает тренировка. Он помогал инструктору.

Она кивнула, прижав к губам кружку.

— Я ходила довольно регулярно пару месяцев. И каждый раз он был таким добрым, внимательным.

— Женская самооборона? — оживилась она, выпрямляясь. — Я тоже хочу туда!

— Когда всё это закончится — пойдём вместе. Мне самой не помешает повторить. И ты почувствуешь себя настоящей крутой героиней боевика.

Она подалась ближе, опираясь локтем на столешницу, её зелёные глаза загорелись.

— То есть ты влюбилась в моего свояка, пока отрабатывала приёмы карате? Мило.

У меня дернулось сердце. Я резко отпрянула, и плечо отозвалось болью.

— Я не влюблялась. — Я поморщилась. — Он просто показался мне симпатичным и добрым. Мы немного болтали, но я болтала со всеми. Мне надо было закрепиться в городе под видом Эми — новенькой барменши.

— Но? — с прищуром спросила она.

Я заколебалась. Решила уже было промолчать, но тут она застучала ногтями по столу.

— Я жду.

Чёрт. Я выдохнула и обхватила кружку двумя руками.

— Ладно. В прошлом году какие-то девушки из бара рассказали, что в Лаввелле будет крутой концерт, и группа — огонь, особенно солист, весь такой горячий.

— Джаспер?

— Ага.

Она пожала плечами, не впечатлённая. Понимаю. Когда у тебя муж — двухметровый бог на коньках, сложно впечатлиться каким-то вокалистом.

— В общем, я ещё плохо ориентировалась в городе, брат тогда только вышел из больницы, и я была вся на нервах. Но пошла. Взяла пиво и корзинку картошки фри.

— У них правда отличная вафельная картошка.

— Потом группа вышла на сцену, — я крутила кружку по столешнице, как будто это помогало сосредоточиться.

— И вы встретились взглядом, и ты влюбилась, — пискнула Вилла, выпрямляясь и сияя.

— Нет. — Я фыркнула. — Я сразу его узнала. Но... объяснить сложно. Он был совсем другим. На занятиях — тихий, сосредоточенный, серьёзный. А с гитарой в руках?..

Меня будто подняло в воздух. Я снова почувствовала то головокружение, которое накрыло меня тогда.

— Он как будто ожил на глазах.

Я не могла моргнуть весь концерт. Просто смотрела, заворожённая тем, как он играет, как каждый аккорд звучит с болью и страстью.

— И не могла отвести взгляд.

— Так это роман с рок-звездой, — радостно заключила Вилла. — Если хочешь, я подкину тебе книжек. Наш клуб по вязанию сейчас весь в эротике. Джоди, моя бывшая училка по физре, зачитывается романами с элементами… узлов. — Она передёрнула плечами. — Брр.

Я рассмеялась, надеясь, что она сменит тему, но нет — снова в упор смотрит, ждёт продолжения.

Я сдалась.

— Даже с другого конца бара между нами натянулась невидимая нить. И когда он закончил играть, поставил гитару на подставку — пошёл прямо ко мне. Не сводя глаз.

— Боже мой! — завизжала она, затопала ногами и начала обмахиваться рукой. — Это так горячо!

— Он подошёл, весь такой мускулистый, в этих чёртовых очках… взял мою бутылку пива, сделал глоток, не отводя взгляда, и вернул обратно.

— Джуд?! — Вилла замерла, прижав руку к груди. — Джуд Эберт?! Милый папочка для собаки, у которого система складывания полотенец? Этот человек сделал глоток из чужой бутылки пива? Так сексуально?!

Я кивнула, надеясь, что по моим щекам не видно жара воспоминаний.

Я могла бы закончить на этом. Всё, что было дальше той ночью — сплошной запрет. Самый провокационный, головокружительный опыт в моей жизни. Но Вилла… с её тёплой улыбкой, добрыми руками — стала мне почти подругой.

— Это было дико. Всё, о чём я могла думать: я должна увидеть этого мужчину голым.

Она закрыла лицо ладонями.

— Уму непостижимо. И я тебя не виню. — Она покачала головой, её локоны подпрыгнули. — Я просто не знала, что в нём это есть. Впечатлена. Иногда братья подшучивают над ним. Говорят, он самый завидный холостяк в Лаввелле. И что девчонки постоянно вешаются ему на шею.

У меня внутри всё сжалось от этой информации.

Она не заметила.

— Я как-то сказала, что переживаю — вдруг он одинок. Только с Рипли. — Сделала глоток чая. — А Коул рассмеялся и сказал, что у Джуда с этим полный порядок. Просто он не афиширует. Теперь-то я знаю, как у него это выходит. — Она снова захихикала.

Я поёрзала на табурете, чувствуя, как накатило беспокойство. Не хотелось представлять, как он ведёт домой других женщин, которым он показался горячим на сцене.

— Но, — быстро сказала я, не давая себе утонуть в этом, — я пришла сюда не из-за этого. Да, нам было хорошо. — Щёки запылали, я уставилась в