Развод. Чао, пупсик! - Лолита Моро Страница 18

Я расплакалась в машине, смогла наконец. Тут можно не стесняться и не надо терпеть. Кристина ругалась черными словами на мой рассказ о последних днях супружеской жизни.

ГЛАВА 20. Море и воздух

— Просыпайся, дорогая, — энергичный голос Октябрины в трубке сразу выбросил меня в мир деловых и занятых людей. — Я взяла билеты в Геленджик. Нам обеим необходим морской воздух. И подруге своей скажи, пусть с мальчиками собирается. В отеле есть бассейн с подогретой морской водой. Только на два дня, пусть губы не раскатывает!

Да. В этом вся Октябрина: благотворить — так всем без исключения.

— А Най? — тут же спросила я. Вопрос мой, кстати, имел второй смысл: если за собакой останется смотреть Глеб, значит, он наказан, но прощен.

— Можешь падать в обморок, девочка. За собакой вызвалась присмотреть Калерия, — расхохоталась веселая женщина.

Кто?! Я открыла рот совершенно непроизвольно.

— Похоже, что она задумала с тобой дружить. Не бойся, Люся, это нам на руку сейчас. И собак она любит, не переживай.

Посмеиваясь, Рина рассказала, что кто-то донес моей свекрови, что я бледно выглядела на Открытии. Та тут же соорудила теорию, что я абсолютно точно беременна мальчиком и таким же большим, каким родился в свое время ее неподражаемый сынок. Поэтому мне нужен непременно морской воздух и натуральное питание.

— Калерия точно собирается приглядывать за своим внуком. Дохлую лошадь теперь достанет своими советами. Крепись, малышка, прорвемся! В аэропорт не опаздывать! Самолеты этого не любят.

Я помчалась умываться, на бегу крича Кристине и детям про море и Геленджик.

Вопрос о Старове остался открытым.

Сегодня все решалось легко и быстро, как в сказке.

В дверь позвонил седой дяденька крайне положительной наружности. Он сказал, что его нанял господин Кузнецов шофером для своей жены Людмилы и вручил мне папочку пластиковую с документами и договором. Я слегка обалдела и только собралась послать вежливого дедушку подальше, как позвонила Калерия Петровна. Она в своей распрекрасной манере назвала поступок сыночка глупым и расточительным, а меня сравнила с неблагодарной пустышкой. Которой наплевать на себя, на жизнь ее внука и на благополучие пожилого человека, которому такая работа необходима, как воздух. Словом, применила все запрещенные приемы, которые смогла изобрести. Я улыбнулась и вручила седому ключи от своей машины.

— Где Октябрина взяла такую прорву денег? — сияя счастливыми глазами, спросила Кристина.

Я могла только плечами пожать. Мы собирались в путешествие в адской спешке и суете. Мальчики прыгали вокруг. Най печально и догадливо посвистывал у дверей. Я вложила его ветпаспорт между страницами своего документа.

— Понятно, — сказала Октябрина, увидев всех нас с шофером, несущим сумки, и псом на поводке, летящих к стойке регистрации. — Исход евреев из Египта. Седой дяденька летит с нами?

Я сказала, что, нет, хотя он явно был не против.

— Я сняла семейный люкс, места всем хватит. — наша предводительница оглядела взрослого мужчину с головы до пят. — Возьмем его с собой. Кто-то ведь должен смотреть за детьми и собакой.

Шофер смутился страшно, благодарил и остался дома.

Наш чудесный маленький отпуск начался. Мартовское солнце, сверкающее пахучее море. Беспечные лица гуляющих, никуда не спешащих людей. Пальмы машут крыльями вслед теплому ветру, само собой.

Мы оставили зимние куртки в номере. Мальчики запаслись игрушками для пса, теперь троица носилась по пустому пляжу с криками и лаем. Кристина бдительно следила за ними, приставив к черным очкам ладонь ребром. Я вытянулась в пластиковом кресле, подставляла лицо весеннему солнышку. Октябрина сидела рядом, благоразумно спрятав кожу лица под широкие поля панамы. В пальцах тонко дымила сигаретка.

— Этот засранец сказал, что отбить итальянку у Кузнецова — это, как два пальца обоссать, — заявила Рина через полчаса блаженного созерцания райской природы.

— И что? — лениво поинтересовалась я. Плевать.

— Я сказала, что писюн у него еще короткий, чтобы с советником тягаться, — заявила подруга.

— Согласна, — подтвердила я.

— Ты правда так думаешь? — через пару минут спросила умная женщина.

— Да, — легко подтвердила я. — Кузнецов ухаживать умеет.

— Хорошо, — удовлетворенно махнула панамой Октябрина и пыхнула сигареткой. — Я сказала, что жду его в субботу с поджатым хвостом.

Я невольно скосила глаза на нее. Вот она рисковая! А вдруг тридцати восьмилетняя Таня не устоит перед молодым художественным консультантом? Хотя я бы ни за что не повелась. Серега в постели не пацан зеленый. Борозды не портит. Отнюдь. Я вздохнула.

— Не вздыхай, — тут же уличила меня старшая подруга. — сегодня у нас по плану вечеринка в испанском стиле. Платья с оборками, мантильи, красное вино. Горячие тангеро оплачены дополнительно.

Она рассмеялась хрипло.

— Кстати, — я улыбалась солнцу легко и беззаботно, — где ты взяла средства на весь этот курортный шикардос, моя дорогая?

— А, — сигарета в пальцах дамы прочертила в полезном воздухе легкомысленную дугу, — однова живем.

— А все-таки?

— Работяги-передвижники выручают своих бездельников-правнуков. Загнала удачно бабушкиного Поленова. Очередной «Дворик».

— Неужто подлинный? — я недоверчиво заглянула специалисту под шляпу.

— Представь себе, — улыбнулась Октябрина, — пейзаж через дилера купила жадина Калерия. Так что шедевр остался в семье. Может быть, прилетит тебе в наследство при случае. Хотя я сильно бы не рассчитывала.

— Она ведь твоя сестра, — я не упрекала подругу, просто вылетело по наивности.

— Поэтому я ей первой картинку предложила, — исчерпывающе рассказала Рина.

— А дилер — это Глеб, — я догадалась наконец. Лучше поздно, чем никогда.

— Ну да. Мальчику надо иметь карманные деньги. Не на мои же кровные ему итальянских блядей выгуливать, — усмехнулась недобро взрослая женщина.

Примчались Криста, мальчики и пес. Голодные, как чайки. Октябрина покинула надоевшее кресло и повела всех обедать.

ГЛАВА 21. Не ждали

Утром я встала пораньше, чтобы выгулять Ная. Все же он моя собака, а я сбрасываю заботу о нем на всех хороших людей вокруг. Даже Октябрина, отнюдь не поклонница животных, выводила его как-то в сквер пописать на десять минут.

На большом семейном диване в центре кают-компании спал Глеб. Балконная дверь распахнута настежь, морской ветер разгуливает в просторной комнате, как дома. Шум волн и крики чаек. Бедняга Старов потерял одеяло и спал, поджав коленки к подбородку, как младенец в утробе матери. Светил белыми трусами и майкой на весь утренний мир. Луч солнца крался к нему по ковру, но еще не успел добежать. Я подняла одеяло с пола и накрыла