Мой тайный друг - Эллен Стар Страница 18

– Говорю тебе, это где-то недалеко… Я пересматривала их танец из заброшки, так вот там…

Ася ее слушала с деланым участием, рисуя на полях тетрадки по алгебре скопище черных сердечек. Она давно знала об этом сдвиге подруги. Ролики были очень кинематографичными, и от них было сложно оторваться. Но Ася никогда не интересовалась этими анонимами в масках. Лиана же, решив заделаться детективом, упрямо придерживалась теории, что участники FIRE живут где-то на юге, в их краях.

– Ну да, а тут на заднем фоне Москва-Сити – вообще одно и то же с нашими просторами.

– Да это давно было, Ась. Я заметила, что состав поменялся пару лет назад и антураж их выступлений стал более таинственным…

– Ты хотела сказать, более обшарпанным, с душком российских дворов, а не пафосной столицы? – Ася иронично дернула уголком губ, придвинувшись ближе к Лиане.

– Пусть так, но ты сама посмотри. Я уверена, что видела эту стену у нас в Приморске. Это в недостроенной гостинице, я часто мимо нее проезжаю.

Дальше Ася не слушала, потому что наконец разглядела происходящее на видео. Она словно оказалась там, среди этих поросших плесенью кирпичных стен, ярких надписей граффити, обломков, окурков, смятых банок из-под краски, в лучах солнца, прорезающих мрак. Она дышала этим затхлым воздухом, была светящейся в кадре пылью.

Пульс участился.

По ту сторону экрана стоял высокий парень в черной кожаной куртке, узких джинсах и берцах. Его руки были перебинтованы, нижнюю часть лица скрывала черная маска, в полутьме магически ярко горели зеленые глаза.

Он небрежно прислонялся к стене – квинтэссенция энергии, черная дыра, замершая за мгновение перед тем, как поглотить свет. А затем начал двигаться. Плавно, гипнотизирующе, с дикой грацией. Ася затаив дыхание наблюдала за акробатикой с переворотами, стоянием на руках и добавлением элементов брейк-данса. Этакий стиль опасного бунтаря. В каждом движении танцора будто было заложено какое-то секретное послание, он как бы дразнил: «Разгадай меня».

Шальной взгляд незнакомца вырвал из груди Аси восторженный вскрик:

– Ну ничего себе!

Ее так потрясло увиденное, что, забыв про урок, она подскочила со стула. Ее возгласа хватило, чтобы схлынули перешептывания одноклассников, решающий у доски пример Петров выронил из руки мел, а лысый математик в забавных очках цокнул языком и передразнил ее, гневно сведя к переносице кустистые темные брови:

– Да, ничего себе. Неужели, Волгина, вас так поразили тригонометрические уравнения?

И можно было бы подыграть, с тем же восторгом признавшись в любви к алгебре, если бы Ася вдруг не задела плечо побелевшей от волнения Лианы. Та дернулась в попытке избежать столкновения с локтем Аси, отчего у нее слетел провод наушников, и кабинет затопили сумасшедшие биты.

Так они и оказались вдвоем за дверями кабинета, еще и с тряпками в руках. Лиана, бедняжка, вылетела из класса в самых расстроенных чувствах, а Ася честно заявила математику, что он не разбирается в молодежных веяниях.

Правда, через минуту обе были только рады, что у них появилась возможность поделиться друг с другом эмоциями, и вполголоса начали обсуждать ребят из FIRE и их танцевальные постановки. И в итоге пришли к тому, что просто обязаны раскрыть этих танцоров и выяснить, живут ли они с ними так близко. Мечтать же никто не запрещал.

– Может, мне вас тоже наказать?

Этот вопрос резко вырвал ее из мыслей. Сева неожиданно им с Лианой подмигнул и послал воздушный поцелуй. Ася озадаченно нахмурилась. Обычно он вел себя более сдержанно.

Что это с ним?

Догадка ошеломила. Ася пораженно оглядела поле, уловив между парнями из одиннадцатого класса накаляющееся напряжение. Похоже, между ними намечалось что-то нехорошее. И Морозов решил подсыпать углей в это разгорающееся пламя, когда, скривившись, заявил что-то нелестное ребятам из «Б».

Встревоженное сердце больно ударилось о ребра. Ася онемевшими пальцами вцепилась в раму, игнорируя крупные капли дождя, попадавшего на рубашку и стекавшего по лицу невыплаканными слезами. Она взглянула на Диму, который вопреки ситуации широко улыбался. Точно только этого и ждал.

В глазах его бушевала буря. И предчувствие этой самой бури осело в воздухе духотой. В расслабленной позе и беззаботной ухмылке друга таилась угроза. В солнечном сплетении закололо. Асе все это было знакомо. Еще шаг, и его напускное добродушие испарится.

Дима всегда так делал. Держал в себе боль, пока та не переполняла его, а потом являл ее миру. В словесных перепалках и физическом насилии, пытаясь таким образом ее заглушить.

«Пожалуйста, остановись».

«Будут проблемы, ты же знаешь. Мало тебе отстранений, теперь надо прямо в школе отличиться, да? Успокойся. Прошу».

В этот миг небо озарила ослепляющая молния, и парни вцепились друг в друга.

– Там что… – изумленно пробормотала Лиана, указывая на поле.

– Драка, да, – сдавленно прошептала Ася, – зови учителей.

И когда та убежала в класс, сползла вниз по холодной стене. Грудь сдавливали подступающие рыдания. А через секунду по щекам побежали слезы. Опять он причинял себе боль, и она не смогла ничего сделать.

Даже выбежать на это чертово поле, чтобы оттащить его от парней и прижаться к нему. Отругать, прочитать нотацию о том, что у него последний школьный год и дальше его ждет только хорошее, если он сам все не разрушит. Сцена вышла бы комичной, потому что из них двоих это Дима был хулиганом, которого боялись, а она ростом едва доставала ему до груди. Но он бы пошел за ней, она чувствовала.

Он же знает, что может ей довериться. Что она готова понять. Протянуть руку. Разделить переживания.

Так почему ты ей не доверился? Почему ты там, а не с ней?

Лгунья.

Ася прижала колени к груди, спрятав в них лицо. Из приоткрытого окна доносился шум ливня, крики и ругань.

Она еще в детстве попросила сделать из их дружбы тайну. Потому что ребенок из богатой и уважаемой семьи не мог общаться с ребенком с асоциальным поведением из низов. Так ей говорила бабушка, оставляя на спине синяки. На ее нежной белой коже они казались растаявшими по весне лужами. И болели так, что спать Ася могла только на животе.

– Ты ослушалась, и посмотри, что вышло, – укоряла бабушка разочарованно. – Хочешь, чтобы и мама ушла? Чтобы и она перестала тебя любить, неблагодарная? Хватит общаться с этим мусором, не позорь нашу семью. И не огорчай мать.

Ася безвольно кивала, сдерживая плач. Это тоже злило бабушку. Их дом, когда-то наполненный светом и весельем, после ухода папы стал мрачным склепом, хранящим в себе детские страхи и боль.