После развода. Уроки любви для взрослой девочки (СИ) - Юлия Крынская Страница 18

— Почему ты всё время заморачиваешься тем, что о тебе подумают? — Богдан прижимается к моим бёдрам. — Только порадовался, что ты нашла в себе силы, сказать детям правду.

— А что я им должна была сказать? Что ты мой любовник?

— Да, это надо поскорее исправить. Поехали, подадим заявление.

Не успеваю ничего ответить, как о себе напоминает звонком телефон Богдана.

Глава 22

Богдан

Тётушка! Под ложечкой ёкает — надо ответить.

— Привет, родное сердце, — приветствую Катю.

— Ты где? — срывается она на крик.

— Спокойно! Я в раю и в то же время живее всех живых, — успокаиваю тётку. Надо самому было её набрать. Всё из головы повылетало.

— Тогда, добро пожаловать на землю. Приезжай!

— Что случилось? — температура тела падает до температуры лягушки в ледяной воде. Мурашки разбегаются от затылка до резинки штанов.

— Не по телефону, — отрезает Катя.

— Что-то с отцом? Мама в порядке?

— Тьфу на тебя, — тётушка не на шутку раздосадована. Пыхтит как ёж.

— Уф. Кать, может, по телефону решим?

— Богдан! Нарубил дров, будь добр, разгребай.

— А что за дрова-то?

— Приедешь — увидишь. Чтоб через час, как штык!

— Через два.

Давно не слышал матерных слов от тётушки. Но ситуацию она обозначила как полный… Я сам не выражаюсь с некоторых пор. Тётушка сбрасывает звонок, и Люба хватается за свой телефон.

— Подожди, я сама ей позвоню. Узнаю, что случилось, — Люба кликает на экране тёткин номер. — Кать, привет…

— Люба, я перезвоню.

Люба растерянно смотрит на меня.

— Похоже, правда, что-то серьёзное.

— Твою ж дивизию, — стягиваю с себя шорты и спешно одеваюсь. — Может… Даже предположить не могу, что случилось.

— Поезжай, Богдан. Конечно, поезжай.

Застегнув штаны, обнимаю Любу.

— Я мигом. Разрулю, что бы там не было и вернусь. Заодно машину возьму. Ты список напиши, любые свои хотелки. А я триммер нормальный куплю и печку новую для бани.

— Да пёс с этим всем. Ты только возвращайся скорее, — Любин голос дрожит. — Позвони, как разберёшься… С делами. Господи, что же такое стряслось? Ты подожди. Я сейчас переоденусь, провожу тебя до платформы. Сон в руку, — вытирает она навернувшиеся слёзы.

Захожу в интернет, глянуть расписание.

— Всё хорошо, Любушка. Я всё решу. Электричка через пятнадцать минут, а следующая… Через два часа. Я бегом помчу. Не провожай. Тогда и не будет как сон, — натягиваю кенгуруху и, сорвав поцелуй с любимых губ, вылетаю за калитку, чуть не сшибив Раису Ивановну. Словно пшена тут кто насыпал этой курице. Так и топчется возле дома.

Марш-бросок до вокзала, и я влетаю за секунду до закрытия дверей. Кровь стучит в висках, адреналин в крови превысил все мысленные нормы. Набираю Катю, она не берёт трубку. Стиснув зубы, размышляю, где успел нагрешить. Ни одной мысли! Звоню Любе.

— Как ты, маленькая?

— Богдан… У меня сердце не на месте, — всхлипывает она.

— Я его забрал с собой, а тебе оставил своё. Всё честно.

— Может, у Кати полиция, раз она говорить не может?

— Я ничего не нарушал.

— Из военкомата пришли?

— Тоже вряд ли. У меня закончился контракт. Я заключал не тот, что за бешеные деньги — по нему до конца операции трубить нужно, а тот, по которому платят немного, зато по завершении контракта, я сам решаю, продлить или нет. И к тому же Катя таким словом обозначила ситуацию, словно я кого-то убил и съел.

— Может… У тебя точно никого нет? Я имею в виду…

— Нет, Люба. Я не жил до тебя монахом, но всё что было — без обязательств и давно прошло.

— Тогда я даже не знаю, что и думать.

— Думай, чем будешь кормить будущего мужа вечером. Я приеду о-очень голодный. Хочу мяса! Тебя слопаю на десерт. Украшу клубникой и сливками. Что тебе ещё привезти?

— Себя, Серый волк.

— Договорились. Утюжь красную шапочку и панталоны. Есть у тебя панталоны? Такие, чтобы кружева из-под юбки торчали, — шутки мне сейчас даются с трудом.

— Ты меня озадачил. Если очень хочется, могу обрезать лосины и пришить к ним оборки от занавесок.

— Да ты затейница! Хочу! — вот уже и голосок у Любушки не так дрожит. Напугала Катя мою малышку.

— Вот ты извращуга!

— Да, я такой! Так что доставай иголки-нитки и за работу! Только позавтракай. Творожок, сметанка, силы тебе понадобятся.

Время в электричке тянется мучительно долго. Девчонка, сидящая напротив, то прядь волос на палец накрутит, то, сверкнув голыми ляжками, ногу на ногу положит. Заплатив проводникам за билет, прикрываю глаза. Не выспался сегодня, но уснуть не получится. Хотя на передовой, из-за постоянного напряжения, я научился отключаться в свободную минуту. Но сегодня меня бомбит не по-детски.

Эх, так мечтал понежиться с Любой сегодня на солнышке. Пощекотать травинкой её сладкий животик.

С вокзала хватаю такси, и машина тащится по пробкам. Взлетаю на пятый этаж, перепрыгивая через ступеньки и замираю возле Катиной двери. Точно эти звуки доносятся из её квартиры?

Глава 23

Люба

Ох, как неспокойно на душе. Рука так и тянется к телефону, но Катя обещала перезвонить сама. Что же такого Богдан мог натворить? А может Эдик к моей подруге заявился? Сидит у неё и жалуется на разбитую губу. Не вариант. Он же не в курсе, что Богдан её племянник. Кровь приливает к щекам — мне самой ещё предстоит объясняться с подругой по этому поводу.

Убираю бельё в диван, складываю его. Руки наводят порядок, а голова словно в тумане. Вчера, в это время, мы ехали с Богданом в электричке, и я даже предположить не могла, что уже на следующий день этот парень настолько завладеет моими мыслями. Скажи мне кто тогда, что я окажусь с ним уже вечером в одной постели, я бы покрутила пальцем у виска.

На веранде взгляд первым делом падает на гитару. Она так и стоит на диване. Мальчик мой сладкоголосый, что же ты такого натворил? Не решаюсь вернуть гитару на место, пусть так и стоит, ждёт своего нового хозяина.

Заставляю себя поесть. Сижу, роняю слёзы в тарелку, с купленным Богданом творогом.

Скрипит калитка.

— Люба! — доносится с улицы крик Раисы Ивановны. — Тебе рассада нужна?

Как медведю гири. Огородник из меня никакой. Соскребаю себя с дивана и спешу на крыльцо, пока соседка снова не вторглась в дом.

— Здравствуйте, Раиса Ивановна, — недовольно взираю на соседку, с пластиковой посудиной в руке. Я даже не знаю, что за растения из неё торчат нежными ростками.

— Огурцы не хочешь себе воткнуть куда-нибудь?