Измена. Танцы на осколках (СИ) - Анна Рэйн Страница 18

— Придуши, — выдыхаю, пытаясь хоть как-то освободиться. Царапаю его мощные предплечья ногтями, пытаясь причинить боль. — Ты даже не представляешь, насколько я ненавижу находиться с тобой рядом. Уже нет сил терпеть!

В ответ он резко швыряет меня на кровать и я падаю спиной на матрас, нелепо взмахнув руками. Макс тут же нависает надо мной, и я вижу в его глазах похоть и злость.

— Мое терпение тоже не резиновое, — его голос становится ниже и звучит с возбужденной хрипотцой. Внезапно он резким движением рук рвет мою блузку, и пуговицы разлетаются в разные стороны, обнажая мои плечи и грудь. — А ты не слишком сильно трясешься над своей девственностью, раз так понравилась моя идея!

— Пусти! — пытаюсь крикнуть, но из передавленного горла вырывается лишь сиплый стон. Пытаюсь столкнуть его с себя. Макс зажимает мои руки и начинает с животным рычанием терзать мою грудь прямо через белье.

Паника захлестывает меня. Мне нужно что-то делать, срочно. Бьюсь под ним, как ужаливший себя скорпион. Пытаюсь отпихнуть ногами. Нечеловеческими усилиями получается вырвать из захвата одну руку. Вижу, рядом валяется слетевшая с ноги туфля. Хватаю ее и не раздумывая, со всей силы бью его по голове.

Макс тут же отшатывается и хватается за голову, зарычав от боли. Не теряя ни секунды, я мгновенно срываюсь с кровати, выкручиваюсь из-под его тела. Он пытается схватить меня за лодыжку, но я падаю на пол, ударяясь головой и стирая кожу об ворс ковра. В глазах на мгновение темнеет. Несмотря на это, я рывком поднимаюсь и бегу в ванную.

Захлопываю дверь и закрываюсь на замок. Спиной прислоняюсь к холодному деревянному полотну и медленно сползаю вниз, потому что колени подгибаются. Судорожные рыдания сотрясают меня. Горло болит, тело ломит от боли. Жгучая обида, страх и злость переплетаются в клубок невыносимого отчаяния. Я задыхаюсь от слез, не в силах остановиться.

Несколько минут я просто безмолвно рыдаю, судорожно втягивая воздух. Затем начинаю медленно приходить в себя. Сейчас я победила. Победила. Он сильно перебрал сегодня и, видимо, развезло на старые дрожжи. Сейчас он должен вырубиться. А если не сейчас, то через час, два. Он все равно заснет.

Сижу на холодном кафеле, подстелив полотенце и потеряв счет времени.

Ванная такая большая, что здесь можно было бы поставить даже диван. Она очень красивая, отделанная светлым мрамором, с большим окном от потолка до пола, выходящим в сад. С улицы ничего не видно, стекло кажется дымчатым. Поэтому чаша ванны стоит близко к окну. Можно лежать в пене и в темноте смотреть на звезды. Разве я могла о таком когда-нибудь мечтать?

А сейчас сижу на полу, как птица, потрепанная уличным котом, и затравленно смотрю на все это великолепие. Какая разница, где сожрут?

В очередной раз прислушиваюсь. За дверью тишина. Собрав всю волю в кулак, на свой страх и риск аккуратно выглядываю из ванной. Никого. Макс ушел.

Сердце все еще бешено колотится, но я быстро подхожу ко входной двери и закрываю ее на замок. А потом уже устало бреду к кровати. Ноги ватные, голова гудит от удара, внутри — пустота. Ложусь в постель и натягиваю одеяло до подбородка, чувствуя, как меня колотит нервная дрожь. Достаю телефон. Отец.

Я пока не могу рассказать ему все. Нужно прийти в себя и собраться с силами. Но кое-что нужно узнать. Пальцы дрожат, когда я пишу: «Пап, можешь сфотографировать мне брачный контракт? Или он в офисе? Давай я заеду.»

Отправляю сообщение и тут же отбрасываю телефон в сторону. Все. Я больше ничего сегодня не могу. Глаза закрываются сами собой, усталость накатывает волной.

Утром я просыпаюсь от тупой боли в затылке. Голова раскалывается, но времени себя жалеть нет. Поэтому, я поднимаюсь, морщусь от ломоты в теле и иду к зеркалу. На лбу красуется здоровенная ссадина. Черт. Придется скрывать это.

Беру консилер, тщательно замазываю следы на лице. К счастью, синяков на шее почти не видно, всего несколько и то спрятаны за распущенными волосами, но я все равно не рискую — выбираю строгую офисную юбку и закрытую блузку. Пусть все выглядит безупречно, хотя бы снаружи.

Выпиваю обезболивающую таблетку. Смотрю на телефон. Папа пока не ответил. Но я и не жду от него такой быстрой реакции. Он отреагирует немного позже. А я пока соберу мысли в кучу.

Учебный день в академии проходит как в тумане. Я стараюсь сосредоточиться, но мысли снова и снова возвращаются к прошлому вечеру. Меня передергивает от воспоминаний, когда я будто снова ощущаю похабные поцелуи.

Уже собираясь уходить после последней пары, в коридоре вижу Александра Сергеевича и нахожу в себе силы его остановить.

— Александр Сергеевич, вы говорили про практику… — начинаю, чувствуя, как внутри все дрожит. Это единственное, что сейчас дает мне надежду на будущее. — Можете узнать подробнее?

Он смотрит на меня с удивлением, но затем кивает.

— Конечно, Маргарита. Я думал, ты уже передумала. Поговорю с коллегами, отпишусь.

Его ответ приносит облегчение. Пусть хоть что-то в моей жизни пока движется в правильном направлении.

После учебы водитель отвозит меня в офис свекра. Огромное современное здание, высота которого кажется неестественной. Я замираю на секунду, наблюдая за ним через стекло машины. Но потом беру себя в руки и быстро выхожу из машины.

Охранник у входа кивает, узнав мою фамилию в паспорте.

— Вам на самый верхний этаж, Маргарита Андреевна.

Поднимаюсь в лифте, не смотря на свое отражение. Боль в голове постепенно отступает после второй таблетки, но все еще сверлит висок где-то глубоко внутри. Двери лифта открываются, и я делаю шаг вперед.

И тут же сталкиваюсь с Риммой.

Она ядовито улыбается, больно хватает меня за локоть и тянет в сторону.

— Поговорить нужно, милая…

Глава 15

Римма сжимает мой локоть так сильно, что кажется, будто сломает мне руку. Ее пальцы холодные, жесткие, а голос пропитан злобой.

— Слушай сюда, милая, — шипит она, оттаскивая меня чуть в сторону от лифта. — Если ты хоть на секунду решишь, что можешь вертеть моим мужем или плести интриги, я превращу твою жизнь в ад. Ты даже не представляешь, на что я способна.

От участившегося пульса закладывает уши. А тело будто обдает кипятком. Слова Риммы отдаются гулом в голове, но я стараюсь не показывать, что ее угроза