Бесстрастный - Алекс Мара Страница 17

Опустив малыша на ковер, сажусь рядом. Вожу ладонями по внезапно озябшим плечам и успокаиваю себя. Меня обязательно отпустят. Я здесь никому не нужна, только если в качестве временной няни и, может быть, любовницы на пару дней. Да и то не похоже, что я особо привлекаю Доменико, иначе он не стал бы постоянно критиковать мой внешний вид. И сделал бы решительный шаг… ко мне.

Мое влечение к Доменико ни к чему хорошему не приведет.

Остальная часть дня проходит на удивление спокойно. Пока Нико спит, я брожу по дому. Захожу в другое крыло, однако быстро сбегаю оттуда, когда вижу, как в одной из комнат Орсон развлекается с девушками. С двумя сразу. Даже не потрудившись закрыть дверь.

Все-таки Орсон до неприличия хорош собой и сложен как атлет. Однако его присутствие не вызывает во мне ничего, кроме раздражения.

Чего не могу сказать о его боссе.

На секунду останавливаюсь и с упавшим с сердцем представляю, как к развлекающейся троице присоединяется Доменико. Ревность гадюкой вползает в мои мысли, но я упорно выкидываю ее обратно.

Оборачиваюсь… и встречаюсь взглядом с Орсоном. Он ритмично вбивается в одну из девушек сзади и при этом ласкает вторую. Комнату наполняют их довольные стоны.

Орсон подмигивает мне и взглядом предлагает присоединиться.

Срываюсь с места, как будто подо мной горит земля.

Спускаюсь на первый этаж. Слышу негромкие голоса за закрытыми дверьми кухни. Женщины хвалят мою фигуру. Дескать, я очень стройная, и животика совсем нет после родов. Все они считают меня матерью Нико. Наверняка делают ставки на то, женится Доменико на мне или нет. Словно в подтверждение этого одна из женщин заявляет, что босс смягчился после моего появления.

Смягчился? Это каким же железобетонным он был раньше?

Тем вечером, когда мы с Нико гуляем перед сном, я вижу, как мужчины собираются около машин. Вооруженные, с суровыми выражениями на лицах, все в черном. Доменико выходит последним. Отдает несколько приказов, потом оборачивается и смотрит на меня.

Чуть склонив голову в знак приветствия, садится в машину.

Уезжает.

А я укладываю Нико спать, принимаю душ и устраиваюсь в постели. Смотрю старую комедию, потом новости. Потом какой-то сериал и под него дремлю. В мыслях все раскладывается по полочкам, я успокаиваюсь. Доменико проигнорировал мой вопрос о няне, но завтра спрошу снова. Поставлю вопрос ребром и напомню о предупреждении психолога. Малышу нельзя ко мне привыкать. Мне пора уехать. А как только вырвусь из орбиты Доменико, моя тяга к нему притупится.

*

Просыпаюсь от необъяснимого тревожного чувства. Меня что-то разбудило, но со сна затрудняюсь понять, что.

В тусклом свете ночника везде пугающие тени.

В первую очередь проверяю малыша, но он спит. Посапывает. Обычно ночью не просыпается или всего разок, ближе к утру. Золотой ребенок.

Мне почудилось или кто-то постучался?

Опасливо открываю дверь. В коридоре никого. Оборачиваюсь и еле успеваю заглотить крик.

За балконной дверью стоит Доменико. Сбоку на него падает свет, исходящий из его спальни. Что он делает на моем балконе?!

Открываю балконную дверь и задыхаюсь от ледяного воздуха. Доменико заходит в комнату, от его тела пышет жаром. Непроизвольно втягиваю воздух и ощущаю запах геля для душа. Он снова смывал чью-то кровь? Подавляю эту мысль.

Мы смотрим друг на друга. Между нами капля света и океан недосказанности.

Я ловлю себя на мысли, что этот мужчина способен вырвать все мои лучшие намерения с корнем.

– Что случилось? – Мой голос подрагивает. Увы, совсем не от страха. Дрожь возбуждения пробегается по моим плечам. Доменико настолько мужчина, что я не могу подавить свою реакцию. Никак. Попадая в его орбиту, не могу совладать с собой.

Во мне нарастает острое, сильное чувство, всепоглощающее как ужас.

Я не могу допустить потери контроля. Не сейчас. Не с ним.

Однако маленький предательский голос на задворках разума шепчет, что именно с ним мне будет так хорошо, как ни с кем другим. Он не знает, кто я такая, и подарит мне запоминающийся первый раз. Это будет символом моей свободы – отдаться мужчине до брака. Лечь в постель не ради наследников, а ради удовольствия.

– Ты не пришла в мою комнату. – По его лицу не скажешь, разочарован он или просто констатирует факт. Или надсмехается надо мной.

Вчера он отчитал меня за то, что я к нему пристаю, а сегодня наоборот.

– Ты меня ждал?

Кажется, я вижу еле заметный кивок. Движение всего в полсантиметра.

– Поэтому ты решил прийти ко мне? По балконам, как я в первый раз?

Я должна очень постараться, чтобы не увидеть в его действиях ничего романтичного.

Ведомая инстинктами и спящим здравым смыслом, протягиваю руку ладонью вверх. Словно предлагаю себя, открываюсь для Доменико.

– У тебя еще есть виски? – спрашиваю тихо.

Он опускает взгляд на мою руку, потом медленно протягивает свою и касается моих пальцев. Между нами словно бежит электрический ток.

Сжав мои пальцы, он рывком притягивает меня к себе.

В жаркой темноте мы дышим друг другом. Все чаще, все неровней.

Он ведет меня в свою комнату.

Как обычно, я оставляю дверь открытой, чтобы услышать, если малыш проснется. В этом крыле больше никто не живет. Я думаю об этом, следуя за Доменико в его спальню.

Мы здесь одни.

В коридоре полутьма, только ночники бросают полукруги желтоватого света на ковер. Вроде тепло, но меня знобит от волнения. От тяги к почти незнакомому мужчине. Нервные окончания звенят, перед глазами звездочки.

Доменико останавливается, не дойдя до спальни. Сжимает зубы, на щеках играют желваки. Прерывисто дышит.

Заглядываю ему в лицо, не понимая, что происходит.

Он переводит на меня тяжелый взгляд…

А потом внезапно прижимает спиной к стене.

Его горячая ладонь распластана на моей груди, почти на горле, удерживает, контролирует каждое движение, каждый вздох. Он смотрит на меня с огнем в глазах.

Впервые я вижу на его лице эмоцию, и это гнев.

Он протягивает руку и замирает. Что-то решает для себя.

Бросаю взгляд на его пальцы, на рисунок вен на тыльной стороне ладони. Представляю, как его руки будут ощущаться на моем теле.

Я никогда не была с мужчиной, поэтому не знаю, откуда во мне берутся грешные, тягучие мысли. Откуда я знаю, что мне понравятся руки Доменико на моем теле. Наверное, это женское чутье, которое мы впитываем с молоком матери.

Какое-то время Доменико что-то решает для себя, а потом, выругавшись, прижимается ко мне всем телом. Обхватывает