Свёкр с Кавказа. Десять уроков любви - Алекс Стар Страница 17

Потому что она переворачивается на спину и снова смотрит на меня своими кристальными чистыми глазами:

— И это всё твоё наказание? — с насмешкой шепчут её сладкие вишнёвые губы, которые мне хочется снова поцеловать, искусать до крови, но я не покажу ей свою слабость.

Нет, моя сладкая дрянь. Это не всё.

Я отымею тебя во все твои дырочки. Пока ты не начнёшь молить меня о пощаде. Но и тогда я не остановлюсь, потому что мой ненасытный член совсем не наелся. Он всё ещё голодный.

Перешагиваю через неё, нависаю над её красивым нежным личиком, мне хочется оттрахать её в этот нежный спелый ротик…

Не могу удержаться, провожу своим твёрдым членом по её лицу. Её кожа такая тонкая… Такая нежная…

Как шёлк…

Какой кайф… Моё тело снова напрягается перед очередным забегом.

Снова жаждет эту вкусную конфетку.

Вижу, как приоткрываются губки Илоны, как она тяжело и глубоко дышит… Глаза полузакрыты, она так прекрасна…

И я вдруг начинаю… Дрочить!

На это бело-розовое юное лицо, на эти вишнёвые глянцевые губы, эти бесконечно длинные ресницы…

Яйца дико ноют, я не могу сдерживаться больше ни секунды…

И я снова спускаю, но только прямо себе в кулак…

Смотрю на свою ладонь, всю измазанную в сперме, и тут приказываю своей невестке:

— Слизывай! — и она послушно, как нежная кошка, проводит кончиком своего розового язычка по моей ладони…

Ещё раз… И ещё…

Сглатывает с нескрываемым удовольствием…

И я вдруг наполняюсь каким-то странным чувством, совсем мне незнакомым…

Которое никогда не испытывал о этого…

Но что это?

Моя послушная дрянная девочка снова слизывает своим язычком мою сперму…

Не глядя мне в глаза.

Куда делись её дерзость, её смелость?

И тут вдруг она едва слышно шепчет охрипшим голоском, так тихо, что я могу еле расслышать:

— Какой ты вкусный…

И тут я вдруг понимаю, что за чувство вдруг зашевелилось во мне, жжёт мою грудь.

Нежность. Безумная нежность к этой плохой и дерзкой девочке.

Девочке, которую привёл ко мне в дом мой сын…

— Хочу ещё… — тихо бормочет Илона, заливаясь алым цветом.

Моя сладкая ненасытная шлюха.

Хочу тебя больше своей жизни.

Слизывает последнюю каплю спермы с моей дрожащей от страсти ладони.

Изгибается подо мной своим мягким послушным телом, и я склоняюсь над ним.

Обхватываю ладонью чашу её груди, впиваюсь в яркий розовый сосок, высасываю из него всю терпкую сладость, пока сладкая девочка, приоткрыв губки, тихо шепчет в полубреду:

— Ещё, ещё, ещё… Хочу тебя больше жизни, Умар… Возьми меня… Возьми меня целиком…

— Проси ещё, — хрипло приказываю я ей. — Проси лучше… — и тут она вдруг признаётся:

— Прости меня… Это был просто «Пектусин»… Я бы никогда не смогла бы подлить тебе… — но я не даю ей договорить.

Я переворачиваю её на животик, ощущаю его плоскую нежность своей ладонью, провожу по шёлковым волосам на её лобке, и раздвигаю в стороны половинки её мягкой розовой попки.

Такой аппетитной… Такой пухленькой… Такой нежной…

Я так мечтал об этом: мой язык лижет её дырочку, тугую, сладкую, запретную, и моя девочка извивается и стонет подо мной:

— Люблю тебя, Умар… Хочу тебя, Умар… — плачет моя невестка, пока мои пальцы уже потрахивают обе её дырочки, а язык слизывает вязкий сок, вытекающий из маленькой киски…

— Как ты меня хочешь, моя девочка… — мой член уже рвётся в бой, и вот я уже вхожу в её попку, и тугое колечко ануса плотно обхватывает мой хер, и теперь я просто не в силах сдерживать громких стонов.

Я умру на этой девочке.

Никогда не устану от неё…

Для меня больше не существует других женщин.

Остального мира.

Моего сына…

Мне насрать на всех, есть только я и это невероятная вкусная девочка, которую я хочу всю, целиком…

20

Илона

Всё моё тело превратилось в острое наслаждение. Наши тела слились воедино, пульсируя в едином слаженном ритме.

Я чувствую горячую сперму Умара в своём лоне, она растекается во мне, словно он засеивает своим семенем пустую выжженную землю, которая оживает от его прикосновений, от его ненасытной любви.

Мне плевать, сколько женщин у него было до меня, и что со мной будет после, потому что я точно знаю — это единственный мой мужчина, для которого я была предназначена.

И если для этого сначала нужно было выйти замуж за его сына: ну что же, значит так было нужно…

— А ещё накажешь меня, Умар? — шепчу я ему пересохшими от нашего зноя губами, когда мы лежим обессиленные на влажных от пота и страсти простынях.

— Конечно, накажу, — хрипло шепчет мой свёкр, стискивая меня в своих объятиях, прижимает к себе, заваливает на спину и резким рывком раздвигает мои бёдра.

Как два крыла птицы.

Я уверена, что он никогда и никому не делал этого раньше.

Отчего-то чувствую это…

Мой свёкр наклоняется над моей припухшей от нашей любви девочкой, и я чувствую его горячее дыхание на своём мокром от влаги холмике…

Вот он касается своими губами моих нижних губок, целует меня взасос там, между ножек, и я кричу и теку от острого нежного наслаждения.

Которое Умар высасывает из меня, капля за каплей…

Вот его язык острым тугим жалом проскальзывает внутрь между моих складочек, пробует меня на вкус.

Глухо рычит…

Снова посасывает мой крошечный бугорок у складок, и я теряю голову от этой ласки…

Я закидываю ноги на его мощные плечи, подмахиваю навстречу губам, языку, я даже и в самых смелых запретных мечтах не могла представить, что мой свёкр будет вылизывать мою киску…

И он делает это так вкусно, так обалденно, что меня хватает всего на пару минут, прежде чем я извергаюсь сладким липким фонтаном прямо ему в рот…

— Моя очень плохая девочка, — наваливается он на меня, подминает под своё стальное сильное тело, касается моих губ своими — со вкусом моего лона, моей смазки, моей любви… — Никому тебя не отдам, — бормочет он, резко входя в меня, в мою всё ещё пульсирующую девочку, доводя себя до исступления, и его горячее семя снова щедро изливается в меня…

Мне кажется, мы потеряли счёт времени, я не знаю, сколько прошло: день, два часа или год…

Мне кажется, мы так живём уже целую вечность.

Голодные и обезумевшие друг от друга.

От запаха, вкуса, любви…

— Это самое вкусное, что я пробовала в своей жизни, —