Измена. Боль между нами - Наталья Жилякова Страница 17

Задний двор без камер, водители, как правило, не заезжают к нам с товаром, только за документами, так что необходимости в них особо не было.

Подъезжаю к дому, но не могу заставить себя выйти из машины. Глушу мотор, прикрываю глаза и глубоко вздыхаю. Мысленно уговариваю себя, что с ней ничего не случится. Она заслужила, должна была получить по полной.

Я сочувствую любовнице своего мужа… Ни за что бы не поверила, что такое когда-нибудь произойдет в моей жизни.

Проверяю мобильник, фото от Андрея — сонная Маришка потягивается, сидя в кроватке. Прислано полчаса назад, до выезда на этот дурацкий пикник еще больше часа. Могу посидеть еще.

Так… Какие у этого эм… Мероприятия, события, действия? Не могу подобрать подходящее определение под мое вмешательство в субботнее утро Аллы. Пусть будет «действия».

Какие последствия у этого действия могут быть? Я к ней даже не прикоснулась за все утро. И в кузов она полезла добровольно. Вот теперь мне даже жаль, что у нас во дворе нет камер.

Со стороны это могло бы выглядеть так: две бывшие коллеги — если она действительно больше у нас не работает, как говорит Андрей — решили пообщаться возле офиса. Одна из них задумала прокатиться в рефрижераторе, мало ли, какие у нее предпочтения в выборе транспорта. Вторая помогла ей прикрыть дверь, изнутри это делать неудобно.

Этот расклад немного меня успокаивает. Позвонить, что ли, Алексею, спросить, как он там? Только что я ему скажу? У тебя там тело в машине завалялось, не спутай с тушей поросенка, за которыми ты поехал.

Быков звонит сам…

— Вик, не разбудил? Извини, не могу до Андрей Николаича дозвониться, не берет трубку, так что я тебе решил набрать.

— Не разбудил, Леш, что у тебя?

Ох, сколько ж мне стоило сил разговаривать с ним спокойным максимально безразличным тоном а-ля «я вообще не понимаю, зачем ты мне можешь позвонить в субботу в восемь утра пятьдесят две минуты».

— Тут такое странное дело… — Слышу, как он прокашливается. — Короч, у меня в машине барышня завалялась. Кажется, я ее видел в офисе пару раз и на корпорате точно была.

— Ого! — удивляюсь нарочито громко. — Вот это номер!

Что-то я, кажется, даже немного переигрываю, надо сбавить обороты.

— Я как понял, что у меня пассажирка, сразу Андрей Николаичу и набрал, а он…

— Леш, что с ней сейчас? — перебиваю его. — Она в порядке?

Представляю Аллу в грязном плаще, замызганную, заляпанную, с сальными волосами и очень злым выражением лица. Она размахивает свиным окороком и пытается дотянуться до меня.

Быстро произношу «чур меня, чур меня», отмахиваясь от этого жуткого образа. Надо бы выпить перед поездкой к Смирновым успокаивающий чаек.

— В порядке, — тянет он, усмехаясь. — Высадил ее на трассе. К вечеру до дома дотопает.

— Где высадил? Ты уже за городом ведь? — Меня снова бросает в дрожь, теперь от страха за эту тварь. Одно дело — попугать и показать, что и на такую найдется управа, и совсем другое — выкинуть ее посреди поля и оставить одну.

— Вик, да нормально с ней все будет. — Он пытается говорить уверенно, но в его голосе проскальзывают нотки сомнения.

— Леш, а ты можешь вернуться и забрать ее? Довези хотя бы до остановки или в идеале до города.

— Ладно, — вздыхает. — Да, вернусь. Но давай договоримся, если мне штраф за опоздание влепят, ты меня отмажешь.

— Хорошо. — Страх отступает, как и злость на эту чучундру. Надеюсь, никогда ее больше не увижу. Отомстила и забыла, как говорится.

Мотор фырчит, Быков тихо ругается в трубку.

— Не развернуться тут, надо ж было так вляпаться. Вон, стоит на трассе, там, где и оставил. Мужиков каких-то уже склеила.

— Что? — А это уже в мои планы наказания не входило. — Леш, я повишу, пока ты ее не заберешь.

Машина тормозит, до меня доносятся отдаленные переругивания. Алла залезает в кабину, с ходу начинает командовать. Судя по настрою Быкова, он не собирается идти у нее на поводу, и придется этой мымре прокатиться на ферму.

Сбрасываю звонок, не собираюсь подслушивать их перепалку, и так много времени и сил уделила той, что недостойна даже быть в моих мыслях.

Теперь можно и домой.

С кухни доносится смех и аромат блинчиков.

— Папочка, еще! Еще выше! — с восторгом просит Маришка.

Заглядываю — Андрей подкидывает на сковороде блинчик, тот подлетает, переворачивается и ровно опускается обратно. Маришка стоит рядом на маленьком стульчике, удивленно округляет рот, прикладывает к щекам ручки, оставляя белые полосы.

— Мамочка! — радостно вскрикивает, бежит обнимать меня. Моя зайка любимая. — Папа научил меня делать блинчики, а еще такую мне сказку рассказал! Хочешь послушать?

— Конечно, моя хорошая, переоденусь только.

— Завтрак готов. — Андрей тянется поцеловать меня, уворачиваюсь, делаю вид, что заглядываю в миску с тестом, и поцелуй прилетает в затылок.

Ни одно идеальное семейное утро не способно залечить рану, которую он нанес мне своей изменой.

— Я в душ, ешьте без меня. — Ухожу, не дожидаясь ответа. Скоро мы начнем делить опеку над дочерью, и ей придется привыкать к раздельным завтракам, ужинам, развлечениям и в целом жизни в разных домах.

— Минут через тридцать-сорок выезжаем, — Андрей идет следом за мной. — Кольцо не забудь надеть, пожалуйста, — добавляет негромко. — Пожалуйста.

Кольцо… Как же без него ехать на показушное мероприятие изображать счастливую жену и мамочку.

Открываю шкатулку, куда я скинула обручальное кольцо сразу же, как только вернулась с того ужасного вечера. Прикасаюсь к нему — пальцы обжигает льдом лжи и предательства. Перед глазами всплывает картина, которую я так пыталась выжечь из своей памяти.

Алла самодовольно окидывает меня взглядом, Андрей, жадно целующий ее, разбитое фото Маришки, сброшенные бумаги, растоптанная любовь.

Бегу в ванную, запираюсь, врубаю напор горячей воды и рыдаю, оплакиваю разбитые мечты о счастливой семейной жизни и жалею себя, обманутую и униженную.

Больно… Господи, как же мне больно…

Глава 17

Андрей

Планировал выезжать в десять, но Вика слишком долго сидит в ванной. Начинаю нервничать. Когда такие важные люди приглашают в гости, лучше приехать заранее и подождать в машине где-нибудь поблизости.

Жена ушла рано утром, вернулась взвинченная, нервная и какая-то растрепанная что ли. Меня так и подмывает спросить, где