Спасая Грейс - Александра Бэнкс Страница 17

К чёрту мою жалкую жизнь.

На лице Грейс гаснет радость, сменяясь осознанием сказанного мной.

— Адди говорила…

— Плевать. Не буду. И уж точно не с тобой.

Её глаза расширяются, рот приоткрыт, брови хмурятся. Я окидываю взглядом комнату, в которую она вложила кучу часов, превращая её в домашний спортзал, полностью оборудованный для моих упражнений и физиотерапии.

Я веду себя, как последний ублюдок. И знаю это.

— Макинли, ты обязан этим заниматься. Врачи…

Я поднимаю руку.

— Хватит, Грейс. Я не буду.

И голос не повышаю, чтобы, не дай бог, кавалерия, в лице моего старшего брата, не услышала и не примчалась её защищать.

— Ты упрямый осёл, знаешь это?

— Доходит не сразу, да, девчонка?

Она морщит нос, наклоняет голову.

— Ты сейчас сказал «девчонка»? Тебе что, девяносто? Между прочим, я не такая уж молодая, как выгляжу.

— Ну да, мисс из братства.

— Отлично. Раз уж не делаешь это ради себя или семьи, сделай, чтобы от меня избавиться.

Боль, мелькнувшая в её глазах, превращает ком в горле в тяжесть в животе.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но в коридоре появляется Лоусон. Прислонившись к проёму, в спортивной одежде, с руками, скрещёнными на груди, он поднимает бровь.

— Ладно, уступи дорогу, чёрт побери, — бросаю я, махнув рукой в сторону двери.

Грейс отступает, и я клянусь, в её глазах блестит влага. Она уже почти в конце коридора, когда до меня доходит, какой вред я нанёс. Я захожу в спортзал. Плакаты с упражнениями висят на стене. Полотенца аккуратно свёрнуты на маленьком столике. Есть вода. Радио. Оборудование расставлено в точном порядке, в котором мне нужно его проходить. В углу стоит новый вентилятор.

Чувство вины накрывает, как ведро ледяной воды.

Чёрт подери.

Похоже, придётся убавить обороты. Я провожу рукой по ближайшему тренажёру и подхожу к столику, чтобы просмотреть, какие упражнения и в какой последовательности нужно выполнять. Внизу страницы — надпись на полях.

Макинли,

чем быстрее вернёшь себе силы, тем скорее я уйду.

Грейс.

Вот оно, чёрным по белому — доказательство моего поведения. Лоусон был прав, чёрт побери, они все были правы, это не я. Будто я остался на той крыше, а вместо меня теперь ходит кто-то другой. Хотел бы сказать, что это инстинкт выживания, но где-то внутри знаю — это не оправдание. Никогда им и не было.

— Ты должен быть благодарен. И ещё, извинись перед Грейс, пока я сам не надрал тебе задницу, Макки-бой. Не думай, что я не подниму руку на калеку, — брови у него нахмурены, но он подмигивает. В словах — правда.

— Да знаю я. — Я не могу смотреть ему в глаза.

— Если перестанешь себя жалеть хотя бы на минуту, Мак, поймёшь, что ей больно не меньше, чем тебе.

Я смотрю на него, рот приоткрыт.

Вот оно? То, о чём все намекали, но никто не говорил вслух? Грейс здесь, потому что у неё тоже болит? Никогда в истории человечества человек не падал так быстро и так низко. Погружённый в вину по уши — из-за эгоизма и саможалости.

Святые небеса. Я — первоклассный бессердечный ублюдок.

Провожу рукой по волосам, закрываю глаза и выдыхаю.

— Может, если ты станешь с ней поласковее, она покажет, что делает в запасной комнате, а? — Лоус знает, что это меня гложет с тех пор, как она её обустроила и закрыла дверь. Могу сколько угодно себе врать, что мне неинтересно. Но это будет ложь.

Я уже несколько дней чувствую запахи — что-то химическое. Наверное, краски. Или она разбирает двигатель Фольксвагена. Машина уже дни стоит без движения. С тех пор как я наорал на неё за то, что её не было, когда я вернулся от врача. Может, я чувствую масло…

Перед лицом мелькает рука. Я вздрагиваю и встречаюсь взглядом с Лоусоном, у которого на лице насмешка.

— Нужна помощь с упражнениями? — Он кивает на первый тренажёр.

— Подстрахуешь?

— Конечно, — говорит он, садясь на скамью у тренажёра для пресса, с наушниками в руках. Я опускаюсь на тренажёр для ног и начинаю с минимального веса. Сквозь первые повторы прорываюсь с хрипами.

Лоус следит за техникой.

— Ну слушай, жизнь ведь не такая уж плохая, если у тебя такая симпатичная напарница по тренировкам.

Я усмехаюсь, а он в ответ сияет, этот чёртов красавчик.

Хитрый ход, Лоус. Хотя сомневаюсь, что Грейс захочет быть моей напарницей после всего, что пришлось сносить последние недели.

Я продолжаю по таблице, но ноги жжёт — приходится остановиться. Форма, которую я набрал в армии, исчезла. Тело слабое, руки дрожат от последних повторений — ещё одно напоминание о том, как далеко я скатился. Сам виноват. Знал, что нужно делать, чтобы вернуть силы. Не делал.

Оборудование привезли ещё в первую неделю после моего возвращения — спасибо братьям. А я просто сложил всё в кладовку. Закрыл дверь. Забыл. И вот теперь имею, что заслужил.

Может, я и не достоин выздоровления.

Я что-то бормочу Лоусону насчёт рекомендованного отдыха между проработкой разных групп мышц и перехожу к тренажёру для верхней части тела. Тут мне везёт чуть больше — скорее всего, благодаря костылям и тому, что я уже три месяца таскаю вперёд эту полумёртвую тушу.

— Как ты себя чувствуешь? — раздаётся мягкий голос в дверях.

Лоусон салютует ей на прощание и уходит. И вот теперь, когда я поднимаю взгляд и нахожу в себе ответ, он честнее, чем раньше:

— Чувствую себя бесполезным… и идиотом.

Я откидываюсь на спинку сиденья и вытираю пот со лба. Грейс протягивает мне полотенце, и я обтираю руки и шею. Всего пятнадцать минут нормальной нагрузки и я выжат.

— Ты должен гордиться собой, а не корить. Ты превратил «однажды» в «сегодня». — Её улыбка искренняя. Тёплая. Я впервые вижу такую у Грейс.

Теперь мне стыдно. Поверх всего остального.

«Признай это, Макинли». Слышу я голос Руби. Слава богу, она не ведёт мою реабилитацию, а то я бы уже был где-то на середине двадцатикилометрового забега. Обожаю её до глубины души, но у этой девчонки яйца покрепче, чем у Гарри.

Без неё наша семья была бы совсем другой. Она всегда будет для меня кем-то особенным. Тем, кто спас моего брата. Безусловно.

— У тебя лицо будто ты сочиняешь трактат, — смеётся Грейс. Всё ещё красиво, но теперь в улыбке появился лёгкий озорной оттенок.

— Я не… — Я ерзаю на сиденье и прочищаю горло.

Извинение, которое я