Золушка для идеального босса - Анна Лапина Страница 16

— Моя мама была швеей. У нее много тканей, фурнитуры и прочего. Порой ей хотелось особенного наряда для меня или для себя. Но ничего не приходило в голову. В такие моменты она брала меня, и мы выезжали на природу. Там она рисовала…

— Я выезжал на природу недавно, — пожимает он плечами, грустно усмехнувшись. — Не помогает.

— Дело вовсе не в природе, Севастьян Маркович, — произношу, улыбнувшись ему. — Позже в ее дневниках я прочла, что ее вдохновением была я. То есть ей нравилось наблюдать за мной, бегающей по поляне. За тем, как я ловлю бабочек, а потом отпускаю их. За моей улыбкой. Вам нужно свое место или свой человек! Понимаете? То, что будет дарить вам радость!

— Согласен, — шепчет он.

— Я пойду, Севастьян Маркович! Вам желаю удачи и вдохновения!

— Элла? — вновь окликает он меня у выхода.

— Да?

— Не хотите съездить на природу со мной и бабочек половить?

На секунду замираю, удивленная таким поворотом, но, поймав его улыбку и смех во взгляде, не могу сдержать смеха. Дарю ему ответную улыбку и выхожу из кабинета босса.

И все же он милый. И вчера таким показался, и сегодня ведет себя благородно, по-доброму. Правда, все эти его угрозы в сторону меня все же пугают.

Может, у него раздвоение личности? Или он добряк, но скупой? Каждой копеечкой дорожит и за нее готов бороться?

Так-то, я его понимаю. Я тоже, по сути, со своей семьей воевала, чтобы хоть какие-то деньги получать за свою работу на папу.

Но Севастьян Маркович почти всегда такой милый добряк, что в эти мгновения мне хочется ему признаться.

Чувствую, скоро у меня самой раздвоение личности будет, если оно до сих пор не образовалось за сегодняшний день!

С рабочими задачами справляюсь быстро и ловко. Либо Севастьян Маркович меня пожалел, либо еще не в курсе моих способностей, но уже через полтора часа все готово.

Бросаю нерешительный взгляд на дверь. Просто уйти я не могу. Должна отчитаться, чтобы в первый же день босс не решил, что я все сделала тяп-ляп и сбежала.

Хочу показать ему, что даже несмотря на то, что украла у него пиджак и деньги, работник я хороший. Ответственный, опытный, и меня не зря взяли.

Встаю и иду в кабинет. Хоть меня и просили не мешать, но я должна отчитаться и уже тогда со спокойной душой идти домой.

Аккуратно открываю дверь и застаю мужчину, нервно ходящего по кабинету с тремя карандашами в руках. Одновременно.

Странные они все-таки, эти дизайнеры.

Ладно два карандаша, но три…

— Севастьян Маркович, кофе? — спрашиваю его, когда он бросает взгляд на меня.

— Ты уже все сделала из списка? — догадывается, ухмыльнувшись.

— Ага, — признаюсь и делаю шаг вперед. — Не могла просто уйти.

— Кофе не надо, Элла, — отвергает мое предложение. — Приятного дня! Завтра к восьми.

— Принято! И вам продуктивной работы! — бросаю ему с улыбкой и уже уверенно покидаю свое рабочее место.

Пользуясь деньгами с карты, добираюсь до дома на метро, а затем на автобусе.

Захожу домой и сразу же иду к своей “сестре”, которая загнала меня в ловушку, сама того не осознавая.

— Где моя сумка? — в лоб спрашиваю Дризеллу.

— У тебя в комнате, — отвечает она, не отрывая взгляда от экрана своего новенького телефона.

А мне на прошлой неделе отказали в покупке кроссовок. Мои единственные еще нормальные, но когда я их постираю, то на смену кроссовок нет.

Жанна мою просьбу отклонила. Якобы денег нет, а у меня кроссовки есть.

А своей дочери она этот дорогущий телефон позволила купить. И плевать, что старому всего полгода.

— Ты ничего не трогала в ней? — уточняю, хоть и знаю прекрасно ответ.

— Все твое в сумке!

Смерив ее подозрительным взглядом, поднимаюсь к себе в комнату. Нахожу сумку на кровати. Раскрываю ее и вижу, что в одном сестренка права. Не моего там нет. Точнее, не моих денег в этой сумочке нет.

Не теряя времени, лечу вниз, обратно к Дризелле.

— Где мои деньги?!

— Какие деньги? — строит из себя дурочку, которая ничего не знает, но довольная, подлая и коварная улыбка ее выдает.

— Мои! Те, что были в сумки!

— Не знаю ни про какие деньги!

— Отдай по-хорошему! — делаю шаг в ее сторону. — Это большая сумма, и она не моя!

— Не твоя, — подтверждает сестренка, натянув улыбку. — Уже моя, — шепчет она. — Спасибо, что стала спонсором моего сегодняшнего шопинга!

— Верни немедленно! Это были не мои деньги! Ты не имела права их брать!

— Не могу вернуть! Я вообще не знаю ни про какие деньги! — произносит она и, направившись к себе, скрывается в своей комнате.

Несколько минут долблю в ее двери, всеми способами моля ее вернуть деньги, но в итоге сдаюсь.

Деньги таким путем я не верну. И, кажется, она уже их потратила…

Нужно что-то другое придумать.

Поднимаюсь к себе и, устроившись на диване, решаю найти себе подработку какую-нибудь. Нахожу несколько предложений, но даже так я долго буду копить.

Ну что за черная полоса?

За что?!

Плакать себе не позволяю. Вместо этого беру в руки карандаши, блокнот и, удобно устроившись в кровати, рисую себя и маму. Карикатурно, но это мой метод восстановления. Нарисовать, как мама меня жалеет. Как садится ко мне на кровать и гладит меня по голове.

Я так скучаю по ней, что не могу перестать это делать с самого детства. Эти рисунки помогают мне жить. Не сдаваться. Справляться с проблемами. Они мое спасение в любой ситуации.

И в этот раз получается. Я успокаиваюсь.

Но в этот раз мои мысли уходят не куда-то в быт, а к моему новому боссу и его анализу. Я все еще пытаюсь понять, что он за фрукт. Прокручиваю весь сегодняшний день раз за разом.

Сама того не осознавая, замечаю, что мысли о Севастьяне Марковиче заставили меня рисовать. Но уже не себя и маму, а туфли.

И получилось очень даже неплохо. Не сравнить с рисунками моего босса, но он и вчерашний эскиз дорабатывал.

Дверь моей спальни резко распахивается, и я комкаю рисунок. Не найдя, куда его спрятать от противной мачехи, пихаю в свою сумку.

— Где ужин, Элла? — с претензиями начинает. — Я что, должна прийти с работы и голодной ждать, пока ты что-то приготовишь? Заранее не могла позаботиться об ужине?

— Ужина нет и не будет. Если вы не приготовите, конечно! Я пришла уставшая с работы, — с нажимом произношу. —