Обесчещенная. Невеста по ошибке - Мила Реброва Страница 16

«Ты должна быть сильной, Айшат», — сказала я себе тихо, словно пытаясь убедить себя в том, что смогу справиться со всеми испытаниями, которые приготовила для меня судьба.

Завтра будет новый день, и я найду в себе силы выдержать его с достоинством, принимая заботу Имрана и надеясь, что со временем эта комната перестанет быть для меня чужой, а мужчина, ставший моим мужем, сможет стать хотя бы близким человеком.

Айшат

Прошло два месяца с того момента, как я оказалась в доме Имрана, и постепенно начала привыкать к жизни, которая казалась мне чужой и нереальной. Дом стал знакомым и даже немного родным, но отношения с Имраном так и оставались холодно-вежливыми, словно между нами существовала невидимая, непроницаемая стена.

Я старалась делать всё возможное, чтобы оправдать доброе отношение его матери, которая приняла меня почти сразу. Мама была невероятно ласковой и терпеливой, часто говорила со мной, объясняла семейные привычки и традиции, помогая мне почувствовать себя своей. И постепенно я замечала, что вся семья начинает видеть во мне нечто большее, чем просто девушку, которая заняла место Камилы.

Каждое утро я вставала рано, чтобы помочь маме на кухне, убраться в гостиной или приготовить что-нибудь особенное на обед. Это было моей тихой благодарностью за их тепло и принятие, и способом отвлечься от тяжёлых мыслей о том, что я всё ещё оставалась чужой для собственного мужа.

Имран никогда не был груб или невнимателен ко мне, но всегда держал дистанцию. Наши короткие разговоры сводились лишь к простым бытовым фразам, и я не могла избавиться от ощущения, что он всё ещё любит мою сестру.

Однажды вечером я как раз закончила складывать в шкаф выстиранные вещи Имрана, когда дверь тихо открылась. Я обернулась и увидела его на пороге комнаты. Он редко заходил сюда так рано, обычно приходил только перед сном, поэтому его появление застало меня врасплох.

— Ты уже здесь, — растерянно сказала я, поспешно закрывая шкаф и чувствуя, как лицо моё начинает гореть от неловкости.

Он на секунду замер, глядя на меня внимательно, потом медленно прошёл вглубь комнаты.

— Я закончил дела раньше, решил вернуться домой, — спокойно сказал он, останавливаясь в паре шагов от меня. — Ты снова занималась моими вещами?

Я быстро опустила глаза, чувствуя себя пойманной на месте преступления.

— Прости, я просто подумала, что тебе будет удобнее, если всё будет на своих местах, — смущённо проговорила я.

— Айшат, тебе не нужно этого делать, — произнёс он неожиданно мягко и подошёл чуть ближе. — Я ценю твою заботу, но ты не обязана так стараться ради меня.

Я почувствовала, как сердце невольно забилось чаще от его неожиданной близости и спокойного, тёплого тона.

— Я делаю это потому, что хочу, — тихо ответила я, наконец осмелившись поднять на него взгляд. — Мне нравится быть полезной тебе и твоей семье.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного, словно он впервые за эти месяцы действительно заметил меня. Он внимательно разглядывал моё лицо, мои глаза, и мне показалось, что он вдруг заметил что-то совершенно новое для себя.

— Ты и так уже достаточно делаешь для всех нас, — мягко произнёс он после короткой паузы. — Иногда я чувствую себя виноватым, что ты оказалась здесь и вынуждена привыкать ко всему этому.

Его слова тронули меня неожиданной искренностью. Я поняла, что он действительно переживает и заботится обо мне, пусть и скрывал это за холодностью и дистанцией.

— Тебе не нужно чувствовать себя виноватым, Имран, — прошептала я. — Это не твоя вина. И я уже привыкла, мне хорошо в твоём доме.

Он слегка улыбнулся, и в этой улыбке было что-то совершенно новое — тепло и неожиданная нежность, которой раньше я не замечала в нём.

— Знаешь, Айшат, — заговорил он снова, неожиданно серьёзно, — я видел, как ты переживаешь, как стараешься быть незаметной и тихой. Но ты не гостья здесь. Ты моя жена.

Я почувствовала, как в груди теплеет, а дыхание невольно сбивается от волнения.

— Я просто хочу быть достойной тебя, — призналась я тихо, чувствуя, что краснею ещё сильнее. — Чтобы ты никогда не жалел о том, что так вышло…

Он неожиданно подошёл ещё ближе, и я ощутила, как моё сердце забилось в горле. Его голос прозвучал тише и мягче:

— Я никогда не жалел о том, что ты стала моей женой, Айшат. Мне жаль лишь, что всё произошло так резко и неожиданно для тебя. Я вижу, как тебе непросто привыкнуть ко всему этому.

— Я справлюсь, — ответила я едва слышно.

Имран задержал взгляд на моём лице, словно хотел сказать ещё что-то, но в последний момент сдержался и просто мягко улыбнулся.

— Уже поздно, Айшат, отдыхай, — сказал он, слегка коснувшись моей руки, отчего по коже пробежали мурашки. — Спасибо тебе за всё, что ты делаешь.

Когда он вышел из комнаты, я ещё долго стояла, не двигаясь, не в силах поверить, что между нами впервые состоялся такой искренний разговор. Его голос, взгляд, прикосновение — всё это не выходило из головы и заставляло моё сердце биться быстрее, пробуждая чувства, которые я так долго старалась подавить в себе.

Ночью я долго не могла уснуть, вновь и вновь вспоминая каждое его слово, каждый его взгляд. Впервые за всё время, проведённое рядом с ним, у меня появилась настоящая надежда, что однажды он сможет увидеть во мне не просто девушку, на которой женился по воле случая, а женщину, которая способна подарить ему счастье.

«Ты справишься, Айшат», — прошептала я тихо себе в темноте, впервые за два месяца чувствуя, что теперь у меня есть настоящая причина верить в лучшее.

* * *

Айшат

Я стояла под струями душа, позволяя воде смывать с тела накопившееся за день напряжение. Тепло и аромат любимого геля расслабляли, позволяя на мгновение забыть обо всём на свете. Я не заметила, как время пролетело быстро, и, выключив воду, поспешно завернулась в большое полотенце. Мокрые волосы рассыпались по плечам, оставляя на коже прохладные капли.

Сделав шаг из ванной комнаты, я неожиданно столкнулась с широкой спиной Имрана, который стоял возле шкафа, видимо, что-то ища. Я застыла на месте, сердце бешено застучало от неожиданности и смущения.

Он, почувствовав моё присутствие, резко повернулся и тоже замер, внимательно смотря на меня. Несколько секунд длились целую вечность — мы оба молчали, а