Призрак - Грир Риверс Страница 16

— Ты прав, — наконец отвечаю я. — Ей станет неинтересно, как только она увидит, что этот ублюдок сделал со мной.

Бен фыркает и печально качает головой.

— Если ты думаешь, что я говорю только о твоей маске-черепе, то ты не обратил внимания.

Замешательство искажает мое лицо и туго натягивает кожу. Я отвожу взгляд от Скарлетт, чтобы задать ему вопрос, но прочищение горла заставляет меня повернуться лицом к мужчине, который подошел к нам.

Одна из моих теней в маске-черепе наклоняет голову, прежде чем заговорить.

— К вам Рэнд Шателайн, господа.

Я не знал, кто из моих людей это был, пока он не открыл рот. Маски гарантируют, что никто не узнает, кто работает на Бордо. Незнание того, кому они могут доверять, кроме меня и Бена, также не позволяет моим людям выдать нас нашим врагам.

Бен слишком полагается на свое зрение, поэтому в темноте оказывается в невыгодном положении. Но наши тени отзываются на меня, и как только они оказываются достаточно близко, чтобы другие мои чувства могли уловить детали, легко определить их личности. Бен — лицо нашей операции, так сказать, наша маска, а я — все, что под ней скрывается.

Я киваю мужчине, и он отходит в сторону, открывая восхитительно разъяренного Рэнда в яркой красно-желтой маске шута, закрывающей верхнюю половину его лица.

— Ты хочешь поговорить со мной? — спрашиваю я. — Смело, учитывая, что ты вторгся на чужую территорию.

— Меня пригласила мисс Дэй, — настаивает Рэнд с самодовольной усмешкой на губах.

Моя челюсть дергается от этой фразы. Несмотря на мое желание сохранить свои чувства в секрете, сегодня вечером я облажался в пятой ложе, показав свои карты. Теперь Рэнд проверяет меня, чтобы выяснить, насколько ценны его насмешки. Я, блядь, не могу этого вынести, но что сделано, то сделано.

— Приглашение важнее перемирия, — выплевывает он в ответ, когда я не отвечаю. — Но это не похоже на то, что ты вообще это уважаешь.

— Прости, что это было? Я не расслышал тебя из-за того, насколько громко звучит твоя нелепая маска, — указываю я и ухмыляюсь.

Он срывает маску шута, демонстрируя свою ярость в полную силу. Его эмоции так неконтролируемы, так непохожи на его обычное обаяние и противоположны холодному расчету, который был у его брата. Интересно.

Бен наклоняется вперед, чтобы убедиться, что никто за соседними столиками в нашем углу не может нас услышать. Когда он говорит, открытая часть его лица нейтральна, но его слова пронизаны холодным гневом.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что мы не уважаем перемирие?

— Жак Барон, — выпаливает Рэнд. — Ты повесил человека из Шателайнов, он — мое бывшее доверенное лицо. Без сомнения, полиция квалифицирует это как самоубийство, как они обычно делают, когда в этом замешан ты. Но вы действительно ожидаете, что я поверю, что мой заместитель покончил с собой под вашим оперным театром? Я думал, это гребаная безопасная зона.

— Хозяева Дома в безопасности настолько, насколько они соблюдают правила. Одно неверное движение означает возмездие. Ты это знаешь, — отвечаю я.

— Одно неверное движение? Что он сделал? — Рэнд наклоняется так близко, что я вижу, как пульсирует вена у него на виске. Я не упустил из виду, как сжимались и разжимались его кулаки. Он теряет самообладание.

Хорошо. Я все ждал, когда он расколется.

— Он был твоим шпионом. — Я говорю частичную правду.

Барон не представлял реальной угрозы, поскольку все мои люди знали, что ему нельзя доверять, но я не хочу, чтобы Рэнд Шателайн знал, что я убью ради своей музы, пока нет.

— Я требую доказательств. — Он тычет пальцем в стол.

— Ты осмеливаешься задавать мне вопросы, Шателайн? — осторожно спрашиваю я. — В моем собственном доме?

В этот момент мое внимание привлекает видение в белом, и разговор холодно прекращается, когда тонкие пальцы Скарлетт касаются предплечья Рэнда. Мой взгляд не отрывается от того места, где соприкасается их кожа, пока они снова не разлучаются, на самый краткий миг, который кажется слишком долгой вечностью. Она достаточно близко, и даже при моем плохом зрении ее белая роза сияет в тусклом свете, как маяк. Но красный оттенок заставляет меня нахмуриться.

— Что случилось с твоей розой? — спрашиваю я, не в силах остановиться.

Мир вокруг нас затихает. Ее глаза расширяются, прежде чем она бросается к розе и нежно перебирает лепестки пальцами.

— Я укололась, надевая ее, — отвечает она. Ее голос низкий, но наше общение создало вокруг нас кокон тишины, так что я прекрасно его слышу.

— Почему ты ее не сняла? — спрашиваю я.

Легкая улыбка изгибает ее губы, и она прикрывает цветок, защищая, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Это от кого-то особенного. И я люблю белые розы, поэтому мне было невыносимо расставаться с ней.

— Даже после того, как она причинила тебе боль? — мои губы поджимаются, а ее брови хмурятся, когда она наклоняет голову набок с неуверенной улыбкой.

— Думаю, что нет. Даже после того, как мне стало больно.

Ее признание всколыхнуло что-то глубоко в моей груди, и все, что я хочу сделать, это увести ее прочь. Она поворачивается к Рэнду, отводя наш взгляд и возвращая весь шум в комнату, ощущение сродни выходу из туннеля.

— Я... эм… направляюсь в свое общежитие. — Ее лирический голос успокаивает мои уши, несмотря на то, что его почти заглушает всеобщая истерика по поводу кончины Жака Барона. — Вечеринка явно окончена.

На лице Рэнда появляется голодная улыбка, от которой у меня сжимаются кулаки. — Позволь мне проводить тебя.

Ее глаза цвета яркой луны встречаются с моими.

— Нет, эм, все в порядке. Это просто наверху.

Рэнд открывает рот, но Джейми вмешивается.

— Она со мной. Иди домой, чувак. Я защищу ее от большого злого Призрака Французского квартала. — Он улыбается, старательно игнорируя меня.

Она улыбается своему лучшему другу, как сестра брату, и я не в первый раз благодарен Джейми за то, что он отнесся к своему заданию так серьезно. Поскольку они уже были настроены сердечно, ему было достаточно легко подружиться с ней, когда она была в самом подавленном состоянии. Его ежедневные посещения стали ненужными из-за того, что она переехала в свое общежитие, но он остался рядом, потому что теперь он ее настоящий друг. Меня успокаивает сознание того, что в те несколько мгновений, когда меня нет рядом, она все еще в безопасности.

Рэнд пытается что-то возразить, но она сжимает его предплечье и желает спокойной ночи перед уходом.

Я беззастенчиво наблюдаю за тем, как она лавирует в