Диего - Джинджер Талбот Страница 16

ноткой раздражения в голосе: — Ты знаешь, что это неправда, потому что много раз бывал у нас дома и видел, чем я на самом деле занималась. Училась в колледже на дневном отделении, а в свободное от учебы время работала волонтером с мачехой в женском приюте или занималась садоводством и пекла для семьи.

Медленно и скучающе хлопаю в ладоши.

— Как благородно с твоей стороны. Похоже, ты работала до изнеможения.

— А какие у меня были варианты? — твердо спрашивает она. — Думаешь, отец когда-нибудь позволил бы мне работать?

Мне не нравится этот разговор, потому что он заставляет меня испытывать к ней чувства, которые я бы не хотел ощущать. Сочувствие. Жалость.

Хочу, чтобы она сделала что-нибудь, что выведет меня из себя. Что-то, что заставит возненавидеть ее, увидеть в ней врага, а не пешку в игре, которую она даже не понимает. Мне нужно, чтобы она попыталась сбежать, чтобы я мог наказать ее снова. Член дергается при мысли об этом.

Но этим утром она ведет себя прилежно. Выбрасывает яичную скорлупу в мусорное ведро, а затем поворачивается ко мне лицом.

— Послушай, я понимаю, почему ты должен сделать то, что собираешься. И понимаю, ты чувствуешь, что у тебя нет выбора. Поверь, я знаю, каково это. Я всю жизнь была загнана в рамки, делала то, что требует от меня семья. Я не держу на тебя зла. Неужели мы не можем хотя бы быть вежливыми друг с другом? Иначе, думаю, это будут долгие и неприятные тридцать дней для нас обоих.

Такая умная девушка: пытается заставить своего тюремщика сопереживать. Из нее бы вышла отличная жена для капо.

Но я поставлю ее на место.

— Это что-то из серии «установите контакт с похитителем»? Прибереги это для кого-нибудь более тупого и одинокого, — говорю и быстро ухожу, потому что не хочу видеть выражение ее лица и чувствовать себя виноватым. Чувство вины — чуждая мне эмоция, и мне не нравится ее привкус.

Иду в гостиную и включаю новости. Я нахожусь достаточно близко, чтобы следить за ней, хотя не то чтобы у нее был хоть какой-то шанс сбежать через запертую входную дверь.

Она умна, поэтому даже не пытается. Проходит десять минут, и когда она объявляет, что завтрак готов, я бужу Клаудио и Рокко.

Втроем мы садимся за стол, и она подает пышные блинчики с кленовым сиропом и ломтики бекона, прожаренные до правильного хруста.

Мы с Рокко не жаворонки, во всяком случае, не по своей воле. Клаудио всегда бодр и настороже, иногда я думаю, спит ли он вообще, но он никогда не был разговорчивым, особенно в присутствии незнакомых людей. Мы спокойно завтракаем, после чего Доната вскакивает и сразу же начинает мыть посуду.

Поворачиваюсь к Клаудио: — У меня сегодня куча дел. Когда будет возможность, купи ей три лифчика тридцать шестого объема с чашками «Д» и шесть пар трусиков маленького размера. А в остальном просто оставайся здесь и следи за порядком.

Он отвечает мне взглядом, полным отвращения и раздражения. Никому другому не сошло бы с рук подобное отношение ко мне, даже Рокко, потому что я — командир отряда солдатос, и мне жизненно необходимо поддерживать авторитет над подчиненными. Но Клаудио мне до смерти предан. Я не могу обойтись без него. Я спас его от дерьмовой жизни, когда он был еще подростком, и с тех пор он верно служит мне.

Однажды он принял за меня пулю, нырнул передо мной, когда пару лет назад албанцы пытались нас расстрелять.

По крайней мере, Клаудио сдерживает свой пыл, когда мы на публике.

Доната подходит ко мне, когда я уже собираюсь пойти в спальню за вещами, необходимыми для сегодняшнего маленького приключения. Она все еще выглядит обиженной моей грубостью. Хорошо. Мне нужно, чтобы она отстала и перестала морочить мне голову.

— Неужели меня снова запрут в той комнате?

— Когда меня здесь нет, да. Мы оба знаем, что ты воспользуешься любой возможностью, чтобы сбежать, а мне не хочется, чтобы Клаудио терпел твое дерьмо. К тому же, он непредсказуем, и если ты попытаешься напасть на него, неизвестно, что он с тобой сделает. Мне проще, если ты останешься невредимой. Не хочу вызывать врача без крайней необходимости.

Это напугало бы большинство девушек. Но Доната даже не дрогнула. Она с печальным смирением лишь пожимает плечами.

— Если меня запрут, могу я взять хотя бы несколько книг из шкафа, пожалуйста?

— Как хочешь, — бормочу я. Если понадобится, я всегда могу забрать книги в качестве наказания.

Через несколько минут мы с Рокко уходим. Причина, по которой оставил с ней Клаудио, в том, что я не уверен, что Рокко сможет держать свои руки подальше от нее. Полагаю, для меня это не должно иметь значения, раз я буду тем, кто лишит ее девственности. Анджело ясно дал понять, что она должна быть публично опозорена, запятнана, унижена. Позволять другим мужчинам лапать ее, возможно, было бы даже эффективнее, чем домогаться самому. Но мысль о том, что другой мужчина прикасается к ней, наполняет меня убийственной яростью.

Это бессмысленно, и я начинаю понимать, что отпустить ее будет гораздо сложнее, чем я изначально предполагал. Но черт с ним, я босс, и я решаю, что с ней будет. Только мне дозволено прикасаться к ней.

Когда спускаюсь, Кармело, который работает барменом и охранником, а также выполняет другие менее законные поручения для меня, уже ждет внизу. Он мускулистый парень, который раньше был красавцем, пока во время двухлетнего тюремного заключения ему не рассекли правую сторону лица. Этот срок он никогда не должен был отбывать. Это была очередная ошибка Калибри: они приказали ему отправиться на территорию русских и попытаться угнать один из их грузовиков, хотя шансы на то, что он выберется из этой передряги живым, были практически нулевыми. К несчастью для него, шансов выжить было еще меньше, если бы он отказался от этой работы.

Я тайно позвонил в полицию как раз в тот момент, когда он заводил грузовик, и копы нагрянули и задержали его, прежде чем у русских появился шанс схватить его. Это был единственный способ уберечь его от похищения и смертельных пыток Братвы.

Теперь он работает непосредственно на меня. У него перекошена правая сторона лица, а речь стала немного невнятной. Он зол как черт, силен как бык и предан до мозга костей.

— Сержант Браун сидит в машине в квартале отсюда и наблюдает за зданием в бинокль. Наш снайпер наготове. Я