Как они её делили - Диана Рымарь Страница 16

Все же меня немного напрягает, когда Арам, тянет руку к замку и запирает дверь. Зачем? И откуда у Арама ключи?

Задать эти вопросы я не успеваю, потому что он припечатывает меня собой к стенке и жадно целует.

— Арам, что ты делаешь? — стону я ему в губы.

А он буквально затыкает меня своим ртом. Снова чувствую привкус мяты, когда пускаю в себя его язык. Он таранит меня им, вобрав в себя полностью мои губы.

У меня горит рот, сладко ноет грудь и низ живота. Голова кружится, все как в тумане.

Мне так хорошо в его руках. Несмотря на дикость происходящего, так приятно и правильно…

Пожалуй, даже слишком приятно. Хотя еще недавно, когда мы целовались на танцполе, эмоции все же были другими. А сейчас такое ощущение, будто я целуюсь с…

— Артур? — болезненно охаю.

— Дошло наконец, — рычит он мне в губы и снова зажимает мне рот своим.

Глава 16. В его руках

Настя

Я не понимаю, как так происходит.

Артур подхватывает меня под попу и умудряется усадить на стол, при этом порядком задирает юбку. А потом и вовсе собирает мои волосы в кулак, заставляет держать голову прямо и смотреть ему в лицо.

— На глазах у всех с Арамом сосешься, — цедит он, буравя меня злым взглядом. — Не стыдно тебе?

— Что? — охаю я.

Ему ли мне предъявлять. Когда сам…

Артур продолжает изрыгать гнев:

— Типа такая вся скромница-отличница, правильная девочка, шаг влево ни-ни. Не троньте ее, целочку. А сама чуть из трусов на танцполе не выпрыгивала. Как ты могла сосаться с Арамом? Это мне назло? Скажи!

— Мы с Арамом встречаемся! — выплевываю это ему в лицо.

После моих слов Артур еще больше звереет. Наклоняет голову к моему лицу и буквально цедит в губы:

— Ты не будешь с ним! Ты — моя, и не ври, что не хочешь…

А потом он буквально набрасывается на мой рот, целует жадно, кусает мою нижнюю губу. Терзает меня своим ртом, и не жалко ему.

Что есть силы упираюсь ладонями ему в грудь и стараюсь отпихнуть.

Вот только у меня не получается, потому что Артур силен как черт и упрям как осел. Космическое сочетание.

Его не сдвинешь.

Тогда я иду на хитрость: якобы покоряюсь ему, позволяю полностью завладеть моими губами, ласкать, как он хочет. А потом втягиваю его нижнюю губу в рот и кусаю. Но не полунежно, как он это делал, а с силой.

— А-а! — рычит он.

И резко отстраняется, отпускает меня, смотрит волком.

— Алису свою целуй, кобелина! — кричу на него.

Приходит его черед удивляться:

— Чего? Какую Алису?

Идиота из себя корчит? Или даже имен своих подружек не запоминает?

— Ту, которой ты ребенка сделал, сволочь!

С этими словами я лезу в маленькую сумочку, которая все еще каким-то чудом висит у меня на боку, надетая через плечо. Достаю телефон, тычу им Артуру в лицо.

— Вот фото, видишь?

Он смотрит на снимок теста с двумя полосками.

Откровенно недоумевает:

— Настя, ты дура? Я не делал никакой Алисе ребенка. Я вообще никому никаких детей не делал!

В этот момент я и вправду чувствую себя дурой, но совсем немножко, самую малость.

— Я так и знала, что ты будешь все отрицать! — бросаю ему с чувством.

У Артура, похоже, нервный тик.

— Настя, я не делал твоей подруге никакого ребенка. Ты из-за этого Арама выбрала, что ли? Отвечай, ну?

А я из-за этого, да. Но ни за что не признаюсь. Потому что, если сказать — значит автоматом открыться в чувствах. Этого я не сделаю никогда.

Но и доказательств, кроме несчастного фото, у меня никаких.

Может, и правда нет у него с Алисой никакого ребенка?

Стоит мне представить такой вариант, и хочется выдохнуть с облегчением.

На миг мне от души хорошеет… Как если бы кто-то выдернул болючую занозу. Но лишь на миг.

Ведь Артур не сказал: «Я не спал с Алисой».

И вообще, он про ребенка может попросту еще не знать.

— Выпусти меня отсюда, — прошу жалобно.

— Чтоб ты к Араму побежала? — Он щурит глаза и часто дышит. — Ага, щас. Настя, ты моя будешь.

Последнее он в буквальном смысле мне обещает.

А потом снова прижимается ко мне губами.

Мой мир в очередной раз грозится улететь в стратосферу, потому что губы Артура — это что-то неземное. Но я все же остаюсь на земле, не позволяю чувствам задурманить мозг. Ведь понимаю же, что этот конкретный парень из себя представляет. Гад.

— Артур, не надо! — отворачиваю лицо.

Он злится, толкается носом мне в щеку.

— Почему, Настя? Почему не я?

— Не люблю, не нужен, не хочу тебя… — я говорю это в сторону, опускаю взгляд.

Потому что брехня ведь. Стоит в глаза сейчас взглянуть, и он поймет.

Но Артур больше не заставляет меня смотреть в глаза.

Наоборот, берет меня за талию и снимает со стола.

Наивная, я думаю, что это все, на секунду расслабляюсь.

И тут он поворачивает меня спиной, хватает за руки, сжимает запястья одной своей лапищей и жарко шепчет на ухо:

— А теперь давай проверим, как ты меня не любишь и не хочешь. Если сказала правду, отпущу. А если соврала, выебу…

Это как же он собрался проверять? Что проверять? Разве можно пощупать руками желание или любовь?

В моем мозгу эти вопросы пульсируют резкими вспышками.

От грубых слов Артура у меня на макушке, кажется, волосы встают дыбом и шея покрывается гусиной кожей — как раз в том месте, куда он дышит.

— Отпусти, — тихонько хнычу.

А Артур как будто не слышит. Он словно робот, ведомый какой-то встроенной программой.

Однако вскоре я понимаю, что он совсем даже не робот, потому что мне в попку упирается очень даже внушительное мужское достоинство, которого у роботов наверняка не бывает. И оно явно приподнялось в мою честь.

Пока я пытаюсь выкрутиться, Артур вдруг снова меня целует — на этот раз в шею.

Удивительное ощущение…

Я замираю, немного шокированная от испытываемых эмоций.

А Артур тем временем вытягивает мою блузку из юбки. Нагло лезет под тонкую ткань и сжимает грудь, обтянутую тонким белым кружевом лифчика.

Меня никто никогда не трогал.

Тем более так дерзко и провокационно!

— О-о…

Я издаю громкий стон, и тут Артур отпускает мои запястья. Однако он продолжает прижимать меня к себе спиной