Его (не) родной сын. Нас больше нет - Виктория Вишневская Страница 16

Ещё раз смотрю на дешёвые наручные часы. Никогда их не носила, но пришлось, чтобы не таскать везде телефон.

Май должен вот-вот прийти.

Словно по зову, из-за угла коридора появляется Пятницкий.

Здороваться я не собираюсь. Пусть спасибо скажет, что в офисе я с ним как с начальством общаюсь, а не плюю прямо в лицо. Хотя воспитание мне этого и не позволяет.

К счастью, дверь кабинета открывается, и оттуда выходит женщина в строгой одежде.

— Пятницкие? — уточняет она.

Оба киваем.

— Проходите, садитесь.

Следую её указанию первой. Захожу в кабинет, сажусь на стул, закидывая ногу на ногу. Май садится рядом, и мы делаем вид, что не знаем друг друга.

Женщина произносит заученные слова о том, что сегодня никакого решения принято не будет. Я и не думала, что избавлюсь от Пятницкого так просто, учитывая, что у нас несовершеннолетний ребёнок.

— Причина развода? — спрашивает она равнодушно, готовясь заполнять полупустой лист бумаги перед собой.

— Он козёл, — выпаливаю я, не стесняясь в выражениях. В жизни так не разговаривала! Чем явно удивляю Мая, который аж открывает рот. — Обвинил меня в измене и выгнал из дома.

Помощница судьи мельком поглядывает на Пятницкого, словно спрашивая, правда ли это.

— Ребёнок оказался не мой, — поясняет он равнодушно.

Крепко стискиваю зубы. Спорить с ним — всё равно что об стенку горох.

— Разводиться желаете оба, верно?

— Да, — отвечаю за Мая. Он подтверждает мои слова кивком.

— Проблемы с разделом имущества имеются?

— Нет. В браке я менял только машину и купил участок. Все причитающиеся деньги я ей выплачу.

Так и хочется сказать, что мне ничего от него не нужно, но… нужно. Я не гордая и ради сына готова на всё.

— У вас есть ребёнок, — констатирует она факт, наверняка разглядывая моё заявление. — Вы пришли к мирному соглашению насчёт встреч с ним?

— Да, я не хочу, чтобы он и близко к нему подходил.

Думаю, и он не против.

— Для этого нужна веская причина. Она имеется?

— Он выгнал нас из дома в дождь, заявив, что ребёнок ему чужой. Поэтому, думаю, у нас с ним одинаковое мнение. Сын ему не нужен, как и встречи с ним.

— Нет, — грубо перебивает меня Май.

Хлопаю ресницами, не ожидая от него подобного. Что, стало стыдно перед посторонними людьми?

— Я хочу с ним видеться. И гулять на выходных. Может, и в будни.

— После того, что ты сделал? — возмущённо поворачиваюсь к нему и готова прибить взглядом.

Невольно снова оглядываю его, и сердце сжимается от боли.

Май… Как же тяжело выкинуть тебя из своей жизни.

— Я воспитывал его четыре года и прикипел к нему, — заявляет он.

— Я всё равно не согласна!

— Подумай о сыне и о травме, которую ты ему нанесёшь, когда скажешь, что мы больше не встретимся.

Смотрите-ка, как заговорил!

— Раньше надо было думать, Пятницкий! Ты сам пожелал развода и избавиться от нас, так давай и дальше следуй своему желанию!

Судья стучит ручкой по столу, прямо как учительница в школе:

— Тише, не буяньте! Повторится — выпишу вам штраф.

Утихаю, осунувшись на стуле. Только штрафа мне сейчас не хватало.

— Судя по тому, что вы рассказали, вопрос остаётся открытым только по поводу ребёнка. Этот момент мы обсудим по существу в ходе дела. Вы изложите свои позиции письменно и принесёте мне. Переговорите перед этим, возможно, вы придёте к соглашению. Встретимся через три месяца.

Три месяца?..

Я замираю, не в силах дышать.

Так долго!

Я надеялась, что мы разведёмся через месяц. Я получу от Мая деньги, причитающиеся мне при разводе. Мы переедем от матери, я отдам Павлушу в сад, и…

Всё это трещит по швам.

Ладно, нельзя надеяться на эти деньги. Придётся полагаться только на себя.

Резко встаю с кресла, ругая Пятницкого за то, что ему снова что-то ударило в голову. Во второй раз ни с того ни с сего решил, что будет участвовать в жизни ребёнка, которого сам же и прогнал.

Да сейчас! Лучше я скажу сыну правду, чем позволю ему видеться с ним.

Глава 18. Ангелина

— А ты чего такая счастливая? — мимо ванной проходит мама, привычно шаркая ногами. — Зарплату получила, что ли?

— Да-а-а, — расплываюсь в улыбке, помогая сыну чистить зубы. С самого утра, увидев сообщение о зачислении на карту, пою себе под нос.

Как приятно получать СВОИ деньги!

Когда я была замужем, особо не переживала — у меня было всё необходимое. На повседневные расходы тратилась редко, мне хватало малого.

Нужно будет отложить половину, а остальное как следует распределить.

В этом месяце переехать от матери не получится. С работой всё неясно. Последнюю неделю Пятницкий постоянно дёргает меня, но не напрямую, а через главного бухгалтера. Иначе не могу объяснить, почему на меня свалилось так много дел. И всё это после суда.

Маленькая месть за моё решение — не иначе. Но Павлушу я ему увидеть не дам.

Возможно, Май уже остыл. Понял, что совершил ошибку и теперь хочет увидеть Пашу, которого растил столько лет.

Или мне просто хочется в это верить?

Даже если подобное произойдёт и он придёт извиняться — я не прощу.

А где-то в глубине души та наивная, любящая Ангелина всё ещё надеется на это, с нетерпением ожидая извинений Пятницкого. Представляет, как он нежно обнимает её, целует, шепчет на ухо все нежные слова мира.

И я каждый раз сворачиваю ей шею, отключая её.

Иногда надолго… До того момента, пока снова не увижу его в офисе.

— Ты садик начнёшь искать? — с претензией начинает ворчать мама. — Я устала с ним дома сидеть. Либо плати мне отдельно.

— Мам, я не знаю, — отрезаю, боясь что-то планировать. Пытаюсь уговорить себя остаться на этой работе из-за хорошей зарплаты. Но кто-то постоянно шепчет на ухо, что нужно бежать. Здравый смысл? — Дай мне ещё неделю.

— Мне вообще-то тоже нужно заниматься своими делами, — недовольно ворчит она, проходя мимо и копошась в ящике комода в коридоре.

— Мам, а када мы пойтём гулять? — спрашивает сынуля, самостоятельно умываясь.

— Завтра, котёнок мой, завтра, — улыбаюсь ему, почёсывая его растрёпанную после сна макушку. Беру сына на руки и бегу с ним в комнату. Внизу живота неприятно тянет,