Павшая святыня - Мила Кейн Страница 15

Он понял мой ответ по выражению моего лица и вздохнул.

— Приходи в церковь в это воскресенье, Массимо. Еще не поздно...

Я цокнул языком и покачал головой. Надежда — опасная штука. Надежда на то, что душа может измениться, быть искупленной или спасенной... что жизнь может повернуться вспять, может быть смертельно опасной. Я не стал бы рисковать Рикардо ради обреченной попытки изменить мою жизнь. Я знал свою цену, и она была низкой.

— Думаешь, какой-то мужчина в костюме может спасти мою душу? Очистить от грехов? Моя исповедь на месте сожгла бы смертного в пепел, — пробормотал я.

Рикардо встретился со мной взглядом. Он не мог понять жизнь без веры... в высшую силу, в человечество, не только в других, но и в самом себе.

— Для меня нет прощения. Я знаю, кто я такой. Знаю, что мне суждено гореть. Я не боюсь смерти… и не боюсь ада, который ждёт меня впереди. Но прежде я добьюсь своей мести… а потом сгорю без сожалений.

Рикардо долго смотрел на меня, будто я был Антихристом, а затем перекрестился.

Ауч. Будь у меня функционирующее сердце, это могло бы задеть.

— Твоя мать, да упокоит Господь ее душу, не хотела бы слышать, как ты говоришь о себе подобное, — тихо сказал он.

Я кивнул.

— Знаю, но ее здесь нет, верно? Ее нет, а я — просто отброс.

Между нами воцарилась тишина. Я хотел взять свои жестокие слова обратно и заставить Рикардо снова улыбнуться, но не смог подобрать нужных слов.

Рикардо откашлялся.

— Что ж, мне пора домой. Жена беспокоится.

Я протянул руку и слегка похлопал его по плечу, и, надо отдать ему должное, он не вздрогнул. Он был хорошим человеком. Лучше, чем я когда-либо буду.

— Ступай домой к жене. Перекрестись, чтобы отогнать зло, и брось соль через плечо. Очень немногие не заслуживают ада, но ты — один из них.

Он на секунду замялся. Обычно он пытался затащить меня домой на горячий ужин, но не сегодня. Вероятно, больше никогда. Я не винил его за это.

— Живи своей хорошей жизнью, продолжай быть добрым и щедрым к таким бродягам, как я. Однажды ты будешь охранять небеса, а я буду поддерживать адское пламя. У каждого свое место.

Я смотрел, как Рикардо уходит, на ходу подзывая кошек, подбирая с улицы мелкий мусор и перекидываясь парой слов со всеми встречными.

Я закурил еще одну сигарету и уставился на неаполитанский горизонт. На Arena Flegrea шёл концерт, и оранжевое зарево над зданием делало город похожим на пылающий в огне.

Sicario.

Убийца.

А что, звучит чертовски красиво.

Что бы сказал старый Рикардо, увидев меня сейчас — лежащим здесь в рясе? Но Рикардо умер много лет назад, оставив кафе племяннику. Иногда я думал о том, какой могла бы стать моя жизнь, если бы тогда я принял его предложение.

Я закурил еще одну сигарету и уставился на крест.

Полагаю, я никогда не узнаю.

5. Катарина

По вторникам частью моей реабилитационной программы была работа в офисе учреждения. Конечно, мне не доверяли ничего важного, но всё равно было приятно заниматься чем-то более интеллектуально стимулирующим, чем крафт-бумага и палочки от мороженого.

Пока я возилась с бумагами, две уборщицы мыли пол за стойкой регистрации.

— А ты видела этого мужчину? — одна из них лихорадочно перекрестилась. — Ни один служитель Божий не должен быть таким соблазнительным. Это грех.

— Да, я тоже его видела. Molto bello, и правда. Но я слышала, что он немного странный... Отец Бенедикт его не любит.

— Правда? Почему?

— Не знаю, но, кажется, он решает, позволить ли отцу Варгасу приехать с ежемесячным визитом на следующей неделе.

— А почему бы и нет? Отец Варгас — путеводная звезда этого места. «Святой Обители» повезло, что такой влиятельный человек проявляет к ней интерес.

— Но ты же знаешь, что были угрозы; теперь у него есть телохранитель. Это всё политика. В местной церкви о Варгасе больше не говорят... Был какой-то скандал.

Они отошли, и я сделала глубокий, успокаивающий вдох.

Отец Варгас. Я могла презирать Павла и ненавидеть отца Бенедикта, но отец Варгас? У меня не находилось слов, чтобы описать, насколько я ненавидела этого человека.

Мира, обещаю. Я доберусь до него. Я достану его ради тебя. Я не сбегу отсюда, пока этого не сделаю.

Я смахнула слезы. Любая мысль о Мире вызывала их. Я сосредоточилась на бумагах, которые мне дали. Счета на оптовые поставки продуктов. В основном мука и овсяные хлопья. Правление, или кто бы ни управлял «Святой Обителью», определенно было фанатом глютена, это уж точно. Вверху счетов всегда стояло одно и то же название компании.

Centrium Group.

Кем бы они ни были, именно они оплачивали еду, отопление и электричество в учреждении. Я добилась смены в этом офисе только ради того, чтобы выяснить это. Тот разговор между нечестивой троицей в ночь, когда умерла Мира, навсегда остался у меня в сердце. Я могла забывать его, когда была послушной пациенткой и принимала таблетки, но в конце концов всегда вспоминала. Кто-то наживался на этом месте, и кто-то оплачивал счета. Были ли они одним и тем же лицом? Пока я не разберусь в этом, я буду приходить на свою смену и копаться в секретах «Святой Обители». Не то чтобы это хоть немного продвинуло меня вперед. Я застряла здесь. Я не могла сбежать, и никто не собирался меня забирать. У меня были провалы в памяти, и иногда, когда не удавалось пропустить прием лекарств, я могла целыми неделями не иметь ни одной ясной мысли. Я приходила в себя и выясняла, что прошел месяц.

В последнее время мне всё чаще казалось, что я обречена провести здесь всю жизнь — забывать, пытаться вернуть утраченные воспоминания, искать выход… и снова понимать, что выбраться не могу. Я не знала, как разорвать этот круг.

Centrium Group… Это они продавали органы? Это они торговали младенцами?

— Эй, bella. — На краю стойки регистрации появился Алонсо, санитар.

Я быстро улыбнулась ему. Алонсо был одним из немногих, кому я мог доверять в этом месте. Он не был ни монахом, ни священником. Просто местный парень: достаточно крепкий, чтобы силой впихивать в людей лекарства, и достаточно молчаливый, чтобы держать язык за зубами. Но при этом он не был социопатом, а