Папа для Вишенки - Диана Рымарь Страница 15

— Да, вы верно все запомнили, — киваю. — У вас хорошая память, Наталия.

И тут секретарь мне заявляет недовольным голосом, при этом еще и кулачки сжимает:

— Роберт Артурович, у меня в контракте не прописаны подобные обязанности. Я не ваша жена, чтобы всем этим заниматься, ясно вам?

Я даже пропускаю то, каким тоном она мне все это выдает. Потому что в голове вдруг складывается пазл…

Точно!

Вот что мне нужно!

Жена.

Это решит все вопросы разом. И с Вишенкой, и с домом, и с бытом, и даже с сексом. Идеальное решение, чертовски простое.

Как мне самому не пришло это в голову? Да, до появления Вишенки я в сторону женитьбы не смотрел. Но в данных конкретных обстоятельствах это самый разумный выход.

Но на эту роль абы кого брать нельзя. Нужна проверенная, надежная, умеющая справляться с любыми задачами.

А Наталия — девушка свободная, внешне приятная глазу и отлично обращается с Вишенкой. Более того, она меня привлекает. Фигура что надо, а лицо… Даже с наличием очков я уже смирился. В конце концов, ей можно сделать операцию и убрать этот дефект.

На данный момент никого более подходящего на роль супруги я не вижу, а искать нет ни времени, ни желания. Зачем тратить энергию на поиски, если подходящая кандидатка прямо передо мной?

Я ставлю спортивную сумку на пол. Игнорирую недовольный взгляд Наталии, и делаю шаг к ней, потом еще один. Вдыхаю аромат ее духов, легкий, цветочный, совсем не навязчивый.

Говорю как можно ласковее, почти нежно:

— Наташенька, да вы гений!

Она явно ошарашена, отступает на шаг назад:

— Что?

Не отвечаю, а делаю то, о чем подумывал два последних дня.

Встаю к ней почти вплотную — так близко, что чувствую тепло ее тела, слышу, как участилось ее дыхание. Наклоняюсь и целую в губы.

Нагло и решительно, потому что по-другому она вряд ли далась бы.

Губы у нее мягкие, теплые, слегка дрожат от неожиданности. Вкусные! Мятная зубная паста и… Сама Наталия.

Сначала она замирает, словно не верит, что это происходит. Потом ее ресницы трепещут, глаза закрываются, и она отвечает на поцелуй — неуверенно, робко, но отвечает. И это делает контакт наших губ по-настоящему особенным.

Я-то думал, что просто проверю совместимость, а тут такая буря эмоций…

Нехотя от нее отрываюсь, смотрю в опьяневшие от поцелуя глаза — зрачки расширены, ресницы широко распахнуты. Даже очки не скрывают ее состояния, наоборот — делают взгляд еще более беззащитным.

Наталия сбивчиво дышит:

— Что это было?

Ее голос хриплый, слегка дрожит. Рука инстинктивно поднимается к губам, словно она не может поверить в случившееся.

Я улыбаюсь, чувствуя азарт победителя:

— Наташенька, ты и будешь моей женой.

Даже сам не замечаю, как отбрасываю официальное «вы» — после такого поцелуя церемонности ни к чему.

Она широко распахивает глаза:

— Что?!

Голос взлетает на октаву выше.

— Это решит все вопросы, — объясняю идеальную логику своих мыслей. — Ты умная, хваткая, справишься и с Вишенкой, и с квартирой, и с прочими женскими обязанностями. Я в тебе уверен на сто процентов. Также думаю, нам будет хорошо в постели — химия между нами есть, это сейчас подтвердилось. Так что давай без лишних церемоний переезжай ко мне прямо сегодня. Пару месяцев поживем так, должен же быть какой-то тест-драйв, верно? Если меня все устроит, распишемся.

Я пропускаю момент, когда ее ладонь взмывает в воздух и летит в мою сторону. А когда замечаю, как она приближается к моему лицу, так обалдеваю, что даже не успеваю перехватить руку.

Пощечина получается хлесткая и звонкая, отдается болью в челюсти и звоном в ушах.

Но на этом Наталия не останавливается. Хватает сумочку, что стоит на полке, а потом как есть, в черном костюме, даже не захватив куртку, выбегает из квартиры. При этом громко хлопает дверью.

Потираю пострадавшую щеку и пытаюсь сообразить, что произошло.

Что ее так взбесило? Я ведь максимально деликатно все объяснил.

Глава 14. Вишенка проснулась

Роберт

Ошалевший от дикого поступка Наталии, я стою столбом в гостиной.

Теряю те драгоценные несколько секунд, которые мне необходимы для того, чтобы срочно вернуть непокорную деву в квартиру.

А ведь я остался один на один с Вишенкой. Один! Совсем один…

Мысли мечутся в панике: я же не умею обращаться с детьми.

Что я буду делать без Наталии? Я же с ума сойду! Надо срочно ее вернуть.

Наконец очнувшись от ступора, несусь за ней.

— Наталия! — начинаю кричать еще в прихожей. — Наталия, вернись немедленно!

Открываю дверь в надежде, что она еще ждет лифта, но на лестничной клетке никого.

Но, может быть, она меня услышит?

Кричу:

— Наташа, пожалуйста! Умоляю, вернись сейчас же! Сию же минуту!

Ну уж нет, я один с Вишенкой не останусь. Если понадобится, притащу Наталию обратно силком. В конце концов, она должна чувствовать какую-то ответственность, разве нет?

Уже сую ноги в кроссовки, собираясь бежать за ней следом. Но в эту самую секунду раздается громкий детский плач. Оглушающий, надрывный.

Из моей квартиры.

Вишенка проснулась! В самый неподходящий момент!

Несколько мгновений мечусь между желанием догнать Наталию и отцовским долгом, ведь я отвечаю за девочку.

Голову начинают бомбардировать пугающие образы.

А ну как девчонка по глупости вылезет из кровати? Я не уверен, что она это сможет сделать, но вдруг сможет? Вишенка упадет, свернет маленькую шею и… Я буду по гроб жизни виноват, что не уберег ребенка.

Погоня за строптивой секретаршей резко делается невозможной.

Я ведь не могу рисковать жизнью дочки.

Скрежеща зубами от злости, возвращаюсь в квартиру, спешу в детскую спальню. Как есть — в кроссовках, потому что совсем про них забыл.

Залетаю в комнату, а Вишенка стоит в детской кроватке, держится за бортики и рыдает. Громко и протяжно, так, что стынет кровь. Но вылезти не пытается. И если сравнить ее рост с высотой бортиков, вряд ли сможет это сделать.

Чертыхаясь, я снова несусь в прихожую в надежде, что Наталия одумалась и вернулась или услышала детский плач. Но, разумеется, никаких Наташ там нет.

— Черт, черт, черт… — цежу сквозь зубы.

И вспоминаю про такое замечательное изобретение человечества, как сотовый телефон. А у Наталии, между прочим, прописано в договоре, что она не может игнорировать мои звонки, и неважно, в какое время я звоню: хоть в выходные, хоть в праздники. Хотела все по контракту, будет ей по контракту.

Несусь в гостиную за спортивной сумкой, в