Ритм, аккорд и Малыхин - Мариана Запата Страница 15

Саша улыбнулся, проведя рукой по своим светло-каштановым волосам.

— Они везде разбрасывали тампоны, а когда я был совсем маленьким, старшая сестра, одевала меня в платье и говорила, что родители назвали меня Саша, потому что на самом деле я девочка.

Я старалась держать лицо и не смеяться, когда спросила:

— То есть, ты хочешь сказать, что на самом деле ты не девушка?

Саша зыркнул на меня.

— Помнишь я говорил, что с тобой весело? Я передумал.

Я рассмеялась, наплевав на боль, а Саша изо всех сил сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— И не думай, что я не помню, как ты называла меня «сладкоголосым».

Я на такое и не рассчитывала.

— И ни капельки не жалею, сладкоголосый Сашок.

Прежде чем он успел ответить, тишину пока пустой концертной площадки в Далласе прорезал знакомый мне голос:

— Габриэлла!

— А вот и моя мама, — прошептала я и наклонилась, чтобы лучше видеть женщину, которая никогда не позволяла мне забыть, каких трудов ей стоило выносить и родить близнецов.

По одну сторону от мамы шел мой отец, Рафаэль и две ее дочки. По другую: Эли, обнимающий маму за плечи, наш старший брат Гил и его дочка.

Я помахала им, мысленно готовясь к безумию, которое всегда сопутствовало семейным сборам Баррето, в жилах которых текла итальянская и бразильская кровь. Оскорбления, подтрунивания, крики были нашей неотъемлемой частью.

— Ты не помнишь, что у тебя есть мать? — на ходу крикнула мне мама.

— Словно я могла об этом забыть! — крикнул я в ответ и вело улыбнулась.

Мама покачала головой, а папа послал мне сверкающую усмешку и приветственный взмах.

Мои родители любили друг друга. Много раз я задавалась вопросом, как им удалось сохранить чувства и брак за все эти годы? Они были полными противоположностями и спорили буквально обо всем, начиная с того, в какой машине ехать в церковь, и заканчивая, нужно ли стричь газон или подождать еще недельку.

Дочки Рафаэль, Изабелла и Хайди шести и четырех лет, бросились ко мне с криками: «Тетя Габи!».

Я с превосходством посмотрела на Эли — мы всегда спорили, кого больше любят наши племянницы, — но девочки внезапно остановились и вытаращились на меня.

Удивительно, что первым высказали свое удивление моим синяком не дети, а Гил.

— Какого хре… — он бросил взгляд на свою девятилетнюю дочь, — что с тобой случилось?

Раздался звук удара.

Эли схватился за голову и хмуро поглядел на Рафаэль.

— А это еще за что?

Рафаэль была вторым ребенком, но всегда казалась самой зрелой из нас, и теперь она наказывала своего младшего брата.

— Зачем ты всегда делаешь это с Габи? — сурово спросила она у Эли.

— Это не я!

Эли отошел поближе к маме, которая тут же принялась ругать Рафаэль за то, что она обидела ее «сладкого мальчика».

— Ты опять упала? — спросил отец.

— Опять? — прошептал Саша.

Я толкнула его в бок локтем.

Интересно, что семья считала, что причиной моих травм был либо Эли, либо моя неуклюжесть.

— Вчера у нас был футбольный матч смерти, — объяснила я.

Все знали о наших сражениях на футбольном поле, даже дети.

Я обошла прилавок, чтобы обнять семью и морщилась каждый раз, когда они ко мне прикасались.

Я присела и обняла Изу, младшую дочку Рафаэль. Она посмотрела на мой синяк зелеными, как у меня и папы, глазами и подняла руку, словно хотела дотронуться до него, но не решалась.

— Больно было? — прошептала она.

Я не собиралась врать, тем более, что Иза несколько раз ловила меня на вранье. Возможно и сейчас она меня проверяла.

— Да.

— Ты плакала?

Саша шумно вздохнул у меня за спиной.

— Немного.

И вот тут Иза, с которой я столько играла, которая была моим соучастникам в маленьких шалостях, сдала меня с потрохами.

— Так же сильно, как когда тебя бросил парень?

Глава 8

Как только автобус остановился, я отпихнула Горди локтем от двери, чтобы выйти первой. Лейла написала, что она уже ждет меня, и я видела, как она пробирается по парковке. После футбольного матча и бритья голов в Хьюстоне, встречи с семьей в Далласе и еще одного дня в Остине, здесь в Сан-Антонио мне просто необходимо было уйти от парней и увидится с лучшей подругой. Лейла была как глоток свежего воздуха после тестостерона, окружавшего меня неделями.

Она обняла меня за талию, я ее за плечи и уперлась подбородком в макушку. Подставка инвалидного кресла больно впилась в лодыжки, но я не даже не ойкнула.

Лейла никогда не осуждала меня, принимала такой как есть, и это каким-то образом передавалось через ее объятия. Я бы никогда не променяла моих братьев и сестер на кого-то другого, но и Лейлу я любила не меньше. Мы с ней вместе пережили школу, и остались друзьями, даже после того как она с мамой переехала в Сан-Антонио. Именно Лейла приютила меня, когда пришлось уехать из квартиры моего бывшего.

— Я так рада тебя видеть, — сказала она, все еще обнимая меня.

— И я тебя, ленивая девчонка. — Я махнула на ее кресло и снова стиснула в объятиях.

— Мне просто не хотелось сегодня мучится со скобами для ног.

Я знала, насколько тяжело Лейле будет стоять на ногах целый день, но специально сделала вид, что не поверила объяснениям. Ей нужно напоминать, что надо больше ходить, как бы трудно это ни было.

Я отступила назад и окинула Лейлу взглядом.

Невысокая, стройная брюнетка с неповторимым светло карамельным цветом кожи, унаследованным от мамы кубинки и папы, родом с Каймановых островов, она всегда казалась мне красавицей, как принцесса из мультфильма.

— Эй, когда ты успела постричься? — спросила я, заметив, что ее прическа стала короче.

Лейла вздернула бровь.

— А ты когда?

— Это тот самый сюрприз, о котором я говорила. — Я провела пальцами по бритому виску.

Волосы я собрала в низкий хвостик, но это не помогло.

— Черт побери, Габи! Это из-за проигрыша в футбол?

Я кивнула. Лейла уже знала, что меня ударили мячом по лицу, и синяк на подбородке был подтверждением. Она окинула меня оценивающим взглядом.

— Тебе повезло, что они не обрили тебя наголо. Ты мило выглядишь… если бы не все остальное…

Моя подруга была добрейшим человеком, но при этом не боялась говорить правду в глаза. Я бы сравнила ее со сладкой конфетой в железной обертке.

Вдруг Лейла округлила глаза и, образно говоря, подняла челюсть с земли.

Я повернула голову, чтобы увидеть, на кого она так