Дикарка для Хулигана - Настя Мирная Страница 145

Первое: мы любим друг друга, и вы ничего с этим не сделаете. Смиритесь и постарайтесь принять это. Нас. Вместе. Второе: он ничего от меня не скрывает. Я знаю куда больше вас, поверь. Третье: Андрей с самого начала знал правду. Ты думаешь, что он позволил бы Егору хоть пальцем меня коснуться, если бы не считал его достойным меня? — взглядом прямо в глаза ему врываюсь. Макс отрицательно ведёт подбородком, потому что знает, что я права. Андрюха ни за что не подпустил бы ко мне какого-то козла. — Четвёртое: я бы очень хотела, чтобы вы остались друзьями. Вы для Егора — часть семьи, которой у него нет. Понимаю, что…

От прикосновения к плечам вздрагиваю. Поворачиваю голову на брата. Он обнимает за плечи и целует в щёку.

Кажется, близнецы сегодня побили все рекорды по тёплым семейным отношениям.

— Мы с Ником так отреагировали, потому что любим тебя, Даня. И хотим защитить. Я никогда больше не хочу видеть твою боль. — закрываю глаза, когда чувствую, что они наполняются влагой. — Должен признать, что Северов и правда изменился с тех пор, как он с тобой. И ты тоже. Не помню, когда ты так часто улыбалась, смеялась. Ты ожила рядом с ним. Как я могу ненавидеть его, если он делает счастливой мою младшую сестрёнку? — сипит мне над ухом.

Лёд в груди трещит и тает. Накал между нами спадает до нуля. Сердце заходится в бешеном ритме, сметая на своём пути все страхи. Повернувшись, бросаюсь брату на шею. Обнимаю с такой силой, что он начинает задыхаться. Оставляю несколько поцелуев на его щеке, постоянно повторяя:

— Спасибо. Спасибо. Спасибо.

Он тихо смеётся и отрывает меня от себя. Глядя в глаза, толкает:

— Только если он тебя обидит, ему крышка. Так и передай.

— Если он меня обидит, то я сама его грохну. — отрезаю с улыбкой.

— Кто бы сомневался. Спать идём? Вставать как бы рано.

— Идём.

Забираюсь под одеяло, и Гора тут же притягивает меня ближе. Опускаю голову ему на плечо, прикасаясь губами к шее. Мурашки не заставляют себя ждать. Обнимаю за торс, а он сильнее давит на мои лопатки.

— Где ты была? — шепчет хрипло.

— Я думала, что ты спишь. — бомблю вместо ответа.

— Спал. Проснулся воды попить, а тебя нет. Всё хорошо?

— Да, Котя. С Максом разговаривали.

Он мгновенно напрягается. Все мышцы каменеют. Пальцы до боли вдавливаются мне в спину.

— О чём?

— О нас с тобой. Он сказал, что видел тогда в клубе. — напоминать, что именно произошло, нужды нет. Он прекрасно понимает, о чём я говорю. — Я рассказала, как всё было на самом деле.

— Ди, ты правда веришь мне? — хрипит тихо.

Приподнимаюсь и заглядываю ему в лицо. Лунный свет отбрасывает причудливые тени, и глаз я не вижу. Но мне это и не надо. Опустив голову ниже, целую его в губы.

— Верю, Егор. И с каждым днём всё больше убеждаюсь, что ты не мог меня обмануть. Особенно после сегодняшнего.

В его голосе слышится облегчение и улыбка, когда выталкивает:

— Спасибо, Диана. Твоё доверие — всё для меня.

Гора переворачивается на бок, лицом ко мне. Спускает руку на поясницу и пробирается под майку. Тащит к себе в упор. Не сопротивляясь, сдвигаюсь к нему. Он перебирает пальцами позвонки, пока я копошусь в его волосах. Губами касаюсь вспотевшего лба.

— У тебя температура.

— Знаю. Только никаких таблеток. У меня скоро передоз будет. — бухтит, пробегая своими губами по подбородку и щеке. — Я их столько сожрал, когда к тебе ехал.

— Может, чай? — предлагаю уже в сотый раз.

Северов в сотый раз отказывается.

Соприкасаясь носами, закрываем глаза. Несмотря на бешено колотящее сердце, дыхание медленно выравнивается, и я засыпаю, пусть и была уверена, что после такого переизбытка эмоций мне это не удастся.

Просыпаюсь утром не от будильника, а от того, что мне прямо в глаза светит солнце. Крепче зажмуриваюсь и переворачиваюсь на спину. Наощупь нахожу телефон и смотрю на время.

— Какого? — подскакиваю с кровати, продолжая пялиться в экран телефона.

Егора нет, а часы показывают уже десять.

Почему не сработал будильник? Почему меня никто не разбудил? Где Гора? Что вообще происходит?

Прямо на пижаму натягиваю любимую растянутую и полинявшую футболку, которая раньше принадлежала Андрею, и сбегаю вниз. Ноги сами заносят меня на кухню.

Гора ставит кружку на стол и поворачивается ко мне.

— Я подумала, что ты уехал. — сиплю, стараясь отдышаться от бега.

— Хотел. Меня не отпустили. — улыбается парень, протягивая ко мне руки.

Шагаю к нему, обнимая за шею. Он оборачивает руки вокруг поясницы и утыкается носом в живот, разгоняя по моему телу жаркое дыхание и звероподобных мурашек.

Он не такой кипяток, как был ночью. И кожа не такая бледная.

— Кто не отпустил?

— Я.

Рывком поворачиваюсь на вошедшую маму, заторможено моргая.

— Ты дома?

— Я же сегодня во вторую смену. — улыбается, ставя на плиту чайник. — Завтракать будешь?

Киваю, садясь рядом с Егором.

— Почему меня никто не разбудил? Я же в институт опоздала. — шуршу, глядя то на маму, то на Гору.

— Я решила, что вчера был очень тяжёлый день и тебе стоит отдохнуть. К тому же Егор рассказал, что случилось во время поездки в Санкт-Петербург и позже. И вид у него утром был не самый лучший. Не хочу, чтобы он оставался один, а ты весь день переживала.

Присвистнув от такого разворота событий, ошарашено наблюдаю за мамой. Она никогда не оставляла меня дома просто так.

— Ты что ей наговорил? — спрашиваю шёпотом, сдвигаясь к Егору.

Он только улыбается и быстро целует меня, пока мама копошится у плиты.

— Ничего, Дикарка. Сказал, как есть.

Мама ставит передо мной тарелку с овсянкой с фруктами и чашку кофе.

— Спасибо. А ты ел? — обращаюсь к Горе.

— Я сварила бульон из домашней