#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн Страница 14

Я отпустил ее, о чем долго жалел.

Она уходила, и я смотрел ей вслед — тупой и влюбленный. Готовый в эту минуту ради нее на все безумства этого фигового мира.

Дашка обещала быстро вернуться, но ее все не было и не было. И я, забеспокоившись, пошел ее искать. Нужно было уходить, пока не возникло проблем с родителями.

Я спустился вниз и увидел в коридоре Дашку и ее подругу Ленку. Хотел окликнуть ее, но замер — потому что услышал то, из-за чего мир под ногами стал рушиться.

— Что случилось? И почему ты все время губы трешь, Даш?

— Меня поцеловал один козлина. Обслюнявил. Как же мерзко.

— Что-о-о? Слушай, возьми-ка влажную салфетку.

— Боже, как мерзко, как мерзко. Слюни, алкоголь, фу!

— Еще бы, это твой первый поцелуй. Ужасно.

Дальше я слушать не стал — свалил, чувствуя, как распирает от ярости и обиды. Меня словно мешком с камнями оглушили. Я не ждал этого. Серьезно, я думал, что теперь у нас все будет хорошо. Что однажды я признаюсь ей, что всегда любил. Что мы будем вместе. Я и она.

Нежность сменила злость.

Страсть — обида.

Тайную любовь — глухая ненависть.

Сергеева притворялась, что ей нравится.

Зачем?

Использовала меня в качестве тренировочного полигона?

Хотела поиздеваться?

Зачем, мать ее?!

Зачем она дала мне надежду, а потом побежала к подруге и рассказала, каким отвратительным был ее первый поцелуй?!

1.11

Друзья сразу поняли, что со мной что-то не так. Но даже расспрашивать сильно не стали — знали, что я ничего не скажу.

— Уходим, — только и сказал я, наплевав и на Дашку, и на выпускной.

И мы ушли. Без нее.

В это же время мне позвонила Юля, которая праздновала выпускной в своей школе, и сказала, что друзья ее старшей сестры на тачках и смогут забрать всех нас с собой — мест много. Я согласился. И мы всей компанией двинулись на место встречи.

Встретились мы минут через пятнадцать, и Юля тотчас обняла меня, повиснув на шее. Была ли она красивой? Наверное, да, я не вглядывался в нее. Настроение было полностью убитым, и мне пришлось приложить много усилий, чтобы просто начать улыбаться. Портить своей страдающей рожей праздник остальным я не собирался, а потому мысленно послал Сергееву во все известные дали.

Мы расселись по тачкам — пришлось потесниться, зато место хватило всем. Юля сидела у меня на коленях, крепко прижимаясь и обвив руками мою шею. Декольте у нее оказалось впечатляющим, но мне было все равно.

— Потом поедем ко мне, Дан, — пообещала она, щекоча дыханием ухо. — Родителей не будет.

— Посмотрим, — ответил я, ловя себя на мысли, что сегодня не смогу быть вместе с ней. Все мысли — о Сергеевой. О ее ключицах, будь они неладны.

Рука Юли словно невзначай потянулась к моему ремню, но я одернул ее.

— Дан, что с тобой? — спросила она жалобно.

— Мы здесь не одни, — ответил я хмуро. И она заулыбалась.

— Зато у меня дома будем одни.

Я промолчал.

Сначала мы хотели поехать на берег в отдаленный район города — оттуда открывался отличный вид. Однако Юле кто-то позвонил, и она вдруг решила, что поехать надо на набережную нашего района, которая располагалась не так уж и далеко от нас. Именно туда, куда мы изначально и планировали пойти.

«Иначе рассвет пропустим!» — объявила Юля, почему-то посмотрев на меня, и никто не стал возражать.

Машины повернули назад.

На набережной, озаренной оранжевым рассветом, было красиво. Я вышел из тачки и стал смотреть на неподвижную реку, вспоминая, как еще совсем недавно целовал Дашку, считая ее своим сокровищем и не зная, что она так поступит со мной и с моими чувствами.

— Ты в порядке? — подошла ко мне сзади Юля и обняла, прижимаясь грудью к моей спине.

Наверное, это был порыв глупости, но я развернулся и жестко поцеловал ее. Я проверял, что буду чувствовать, целуя не Сергееву, а другую. Может быть, во всем виноват алкоголь? И с Юлей мне будет так же хорошо, как было с Сергеевой?

Но нет.

Чем дольше я целовал Юлю, тем отчетливее осознавал, что поцелуи с ней — такое же безнадежное дело, как и раньше. Я целовал ее и чувствовал отвращение.

Не к ней. К себе.

Я отстранился, поняв для себя, что не пойду сегодня к ней домой. И вообще никогда. Нам точно надо расстаться.

А Юля ничего не понимала. Обнимала меня, смеялась, визжала от радости — она давно мечтала закончить школу.

Рассвет, ради которого мы приехали, становился все ярче. Из оранжевого он сделался розовым. Засунув руки в карманы, я смотрел на небо и думал, что в этом рассвете — последнем детском рассвете — нет ничего волшебного.

Еще один рассвет, который я встретил с друзьями на улице. А может, во мне просто не было сентиментальности. Мать часто в шутку говорила, что я бесчувственный чурбан — весь в отца, разумеется. После этих слов мы с ним переглядывались и хмыкали.

— Народ, а давайте пообещаем друг другу, что встретимся здесь в этот же день на следующий год? — спросил кто-то более чувствительный к подобным вещам, чем я. Забегая