Путь - Анна Шайдурова Страница 14

Я хотела играть в ресторане. А поскольку путь в другие рестораны благодаря Джорджу был для меня закрыт, мне ничего не оставалось, как всеми силами вцепиться в тот единственный ресторан, куда меня приняли.

Поэтому играть я хотела. Но в то же время я боялась сегодняшнего рабочего дня. Ведь мне было слишком тяжело и больно. И я не представляла, как я буду играть веселую музыку, когда душа моя болит и плачет. Я очень боялась, что у меня не получится. Я боялась, что не справлюсь.

Однако каким-то неизвестным для меня образом я справилась.

Я отыграла весь вечер. И отыграла еще даже более неистово, чем обычно. Как будто я играла в последний раз. И при этом мне было нисколько не тяжело играть. Я зря боялась. Мне оказалось не тяжело.

Пальцы будто сами играли отдельно от меня. И вообще все происходящее вокруг для меня в эту ночь было как будто почти нереальным и неосязаемым.

Мои ощущения стали не такими острыми как только я начала играть. А может быть в дело просто вступила защитная реакция.

Или скорее шок. Я еще не совсем могла осознать то, что случилось. Не совсем могла принять свою потерю. А едва я коснулась руками клавиш, мне начало казаться, будто вообще ничего не случилось. Я забылась в игре. Я внушила себе, что все в порядке.

Наверное, поэтому мне было не тяжело играть. Наверное, поэтому…

После работы ко мне подошел Виктор.

— Вы молодец, Кристина. — сказал он, и, заметив, что я не сдвинулась с места, спросил: — Что же вы сегодня, не спешите домой?

— Нет, не спешу. Не хочу потерять рабочее место. — сказала я с сарказмом.

— О, Кристина… Какое вы еще дитя. — улыбнулся Виктор. — Ладно, оставайтесь. Я буду здесь работать до 6 утра. Надо проверить документацию. Станет скучно, приходите пить кофе.

* * *

Едва он ушел, я с силой ударила по клавишам.

Боль снова кольнула меня. Невыносимая тяжесть охватила мое сердце.

Едва я прекратила играть, боль снова дала о себе знать. Это было невыносимо.

Мне в тот же миг захотелось вновь играть. Мне не хватило этих нескольких часов игры. И я очень хотела продолжить. Я очень хотела вылить всю боль в музыку.

Именно сейчас, в этот момент. Было 4 часа ночи. Целых 4 часа ночи.

А сна не было ни в одном глазу.

Я неистово начала играть. Так, словно играла в последний раз.

Спустя час я закончила и обессилено положила руки на клавиши.

Сердце бешено колотилось.

Боже мой, как же мне было хорошо и плохо одновременно.

Как же мне было хорошо и плохо…

Слезы потекли из глаз.

Я наконец-то смогла заплакать.

Именно в таком состоянии меня увидел Виктор.

Без четверти шесть он спустился в зал со второго этажа.

— Кристина, что вы… как вы? — он подошел ко мне.

— Я никак… — сказала я еле слышно.

— Я вижу. Вот что давайте-ка выпьем.

— Выпьем? — эхом повторила я с полным безразличием.

Джордж тем временем направился к бару и достал бутылку дорогого виски и два бокала.

Вернувшись, он разлил виски по бокалам и подал один мне.

— Давайте, Кристина. Вам нужно выпить. — сказал Виктор.

Я медленно сделала глоток виски. Обжигающая жидкость заполнила собой все пространство моего желудка.

В тот же момент я почувствовала эйфорию.

За весь день сегодня я не съела ни крошки. Если не считать легкой закуски на поминках.

Однако эйфория эта быстро прошла. В следующий миг меня вновь всю скрутило от невыносимой боли. Я опять остро осознала, что вообще сегодня случилось. И не в силах больше сдерживаться, вновь разразилась рыданиями.

— Почему жизнь так жестока?! — воскликнула я. — Почему? Почему?!

— Кристина, жизнь не жестока. — сказал Виктор.

Я со злостью на него посмотрела.

— А вы бы вообще молчали! Вы мерзкий, отвратительный скот! Не дали мне выходных, не дали! Хотя у меня такое случилось… Но вы бездушный, мерзкий тип… Вам чуждо вообще все! — выкрикнула я, взмахнув рукой. — И вы мне еще говорите, что жизнь не жестока?! Вы? Мне?!

— Кристина, поймите…

— А знаете что? Я решила, я не буду больше у вас работать. Я не хочу стать похожей на вас! Я лучше… я лучше…

— Ну, что? Что вы будете делать? — спросил Виктор, улыбнувшись уголками губ.

Я замолкла и вновь заревела.

— Ну, ну, успокойтесь. — Виктор погладил меня по голове. — Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Мир живет по волчьим законам. Но это не жестокость, это необходимость. И это благо для людей. Закон конкуренции и естественного отбора приносит всем нам пользу. И я хочу, Кристиночка, чтобы вы были победителем. Таким же победителем, каким в свое время стал я.

— Что за бред вы несете?! Если все победители такие, как ВЫ, я не хочу им становиться!

— Нет, Кристина, вы не понимаете. И скажите, разве вам было бы легче, если бы я вас отпустил домой? Было бы вам легче все эти три дня дома, в одиночестве?

— Откуда вы знаете, может, я не одинока?

— Вы одиноки, Кристина. Вы совсем одна. У всех одиноких людей глаза…

— Ну, какие же у них глаза?

— Ищущие.

— Вот как… Но это ко мне не относится. Вы ошиблись. Я не одинока. А вы псевдофилософ. Вы просто злой, черствый человек. И то, что вы сейчас развели здесь про отбор и конкуренцию, это все звучит… жалко и нелепо. Вас просто замучила совесть.

— Меня? Совесть? Это отчего же?

— А оттого, что вам стало жалко пары дней. Несчастной пары дней, которые прошли бы в вашем ресторане без музыканта. Ну, конечно, людям было бы не так весело и вы бы заработали меньше, чем обычно.

— О, Кристина! Какая глупость!

— Тогда объясните, почему вы так поступили?!

— Да потому что НЕЛЬЗЯ в такой ситуации раскисать! Нельзя даже в такой ситуации быть слабой. Нельзя позволять себе упиваться своими страданиями. Что бы ни случилось, ты должна идти дальше. Остановишься на миг, потеряешь несколько лет. Тебе нужно идти дальше. У тебя талант, Кристина.

— Да какой талант… Я работала обычным учителем, а теперь вот… опустилась еще ниже… Вы уж извините, но играть в ресторане для музыканта это унизительно.

— Я понимаю. Но это время не пройдет для тебя даром. Я почему-то уверен, ты добьешься своего. Но будь готова к тому, что там, где известность, законы еще более суровые.

— Я знаю это. И, наверное,