После развода. Второй женой не стану! - Панна Мэра Страница 13

Делаю глубокий вдох, снова смотрю на цифры.

Пять миллионов.

Мой страх никуда не исчезает.

Но рядом с ним появляется другое чувство — ответственность.

Я не могу отказаться от стабильности, которая касается моего малыша.

А потом. Я притягиваю к себе бумажку с суммой и уже серьезнее произношу:

— Да. Хорошо. Давайте попробуем это сделать.

Глава 19

Абсалам

Я хожу по кабинету, не чувствуя пола под ногами.

Каждый шаг, как удар. В висках глухо пульсирует кровь. Я останавливаюсь у окна, разворачиваюсь, снова иду к столу. Воздуха не хватает.

— Как это отказались⁈ — мой голос срывается на крик. — Как он мог отказаться⁈

Дилара стоит у стола. Идеально собранная, с безупречной укладкой. И как всегда слишком спокойная.

— Его агенты только что позвонили, — говорит она ровно. — Сообщили, что он передумал. Причину не объяснили.

Я смотрю на неё и не верю.

— Он был у нас на крючке! — бью ладонью по столу так, что документы разлетаются. — Он уже готов был внести предоплату! Он хотел сделать тебя лицом своей коллекции! Восхищался тобой, пел хвалебные отзывы!

Это должна была быть сделка года! Сделка, которая закрывает все дыры. Которая даёт нам дыхание. Которая возвращает агентству статус.

— Этого не может быть, — цежу я сквозь зубы.

Внутри поднимается не просто злость. Это уже злость, переходящая в панику. Я чувствую её, но не позволяю себе признать.

— Подними всех на уши, — резко говорю я. — пусть проверят конкурентов. К кому он пошёл, и почему. И зайди к продажникам, я хочу, чтобы они письменно объяснили мне, почему мы не закрыли сделку.

Дилара слегка пожимает плечами. Её спокойствие бесит.

— Сделаю, дорогой. Только тише. Перепутаешь оставшихся клиентов.

Я указываю на дверь.

— Я сам разберусь с тем, как мне разговаривать. А ты иди. Выполняй. Сейчас я хочу побыть один.

Она больше ничего не говорит. Молча выходит, закрывая за собой дверь.

Я опускаюсь в кресло, но тут же снова встаю. Сидеть невозможно. Мысли давят.

Последний год был как затяжное падение. Заказов стало меньше, бюджеты уже не те. Кризис все-таки.

Да и сейчас компании всё чаще идут напрямую. Без агентств, без посредников. Каждый считает себя умнее рынка. Каждый хочет экономить.

А если уж обращаться к профессионалам, то почти все бегут к московским холдингам. Большим. С громкими именами. С сеткой по всей стране.

И вот мы уже почти год теряем клиентов.

Медленно. Но системно.

И для меня это невыносимо. Я привык выигрывать. Привык к росту и большим бабкам.

А что сейчас? Смотреть, как клиенты бегут от нас, как с тонущего корабля⁈

Я провожу рукой по лицу, вытирая оставшиеся капли пота.

И в голове всплывает ещё одна незакрытая рана. Аля.

Год уже прошёл, а я до сих пор не знаю, где она.

Ни один знакомый.

Ни один родственник.

Даже люди, с которыми она работала когда-то, разводят руками.

Чего я только не делал! Даже нанимал детектива. Но следы привели в Москву, в дальше цепочка разорвалась. Как будто вышла из самолёта и растворилась.

Я сжимаю челюсть.

Она не могла исчезнуть просто так.

Кто-то помог.

Кто-то прикрыл.

Но кто?

Мысль о том, что мой сын где-то растёт без меня, гложет изнутри. Это не просто ребёнок. Это наследник. Это продолжение нашего рода!

Я вспоминаю, как Аля смотрела на меня в тот последний вечер. С упрямством и болью. Тогда я считал это истерикой. Но теперь не уверен.

С Диларой всё иначе.

Она красива. Эффектна. Удобна для выхода в свет. Люди смотрят на неё и видят успех.

Но за этим ничего больше не стоит. Даже когда Аля сбежала, и я заговорил с ней о детях, она наотрез отказалась.

Да и какая из нее мать?

Она грациозная лань. Да.

Но на этом всё.

С ней не обсудишь стратегию. Не поспоришь до хрипоты. Не услышишь жёсткое «ты не прав».

С Алей все было по-другому. Она спорила. Даже иногда раздражала, когда лезла со своим мнением.

Но зато она думала.

Я резко выпрямляюсь.

Нет.

Сейчас не время копаться в прошлом.

Сейчас нужно понять, кто уводит у меня клиентов. Такие сделки не срываются просто так. Их перехватывают.

Я беру телефон. Холодный пластик кажется слишком лёгким в руке.

Я жду несколько секунд, а затем набираю номер.

— Да, — отвечает низкий голос спустя пару секунд.

— Барс, — говорю я коротко. — Проверишь клиента, который от нас ушел.

Барс одобрительно хмыкает.

— У меня плохое предчувствие.

Я редко доверяю интуиции. Я предпочитаю факты. Но сейчас внутри что-то сжимается.

— Хочу знать, кто его переманил. Всё. До мелочей.

Глава 20

Я стою посреди съёмочной площадки и пытаюсь не выдать, как сильно у меня дрожат руки.

Передо мной уже расставили свет, камеры, стойки, как положено разложили провода. Вокруг нас с Агеевым по площадке порхает еще с десяток людей.

Маркетологи с планшетами, звукорежиссёр в наушниках, светорежиссёры, которые что-то подкручивают над нашими головами. Кто-то шепчет про ракурсы, кто-то проверяет засветы камер. Все собрались здесь ради того, чтобы начать рекламную кампанию спортивного питания под брендом Антон Агеев.

Наша задача проста и одновременно кажется мне безумной. Антон с Русланом хотят сперва показать меня аудитории Агеева. Проверить их лояльность, убедить публику, что я человек простой, без пафоса, без понтов.

Зато с большой мечтой овладеть красивым и здоровым телом.

По плану нам нужно, чтобы люди прониклись историей. Чтобы им стало интересно следить, как я, обычная женщина после родов, возвращаю форму. Чтобы они ждали каждого обновления. Чтобы поверили, что это не постановка.

А дальше задача проста.

По сценарию мы с Антоном должны «поспорить» в кадре: реально ли привести себя в форму после родов быстро и без огромных денег на залы, персональных тренеров и пластику.

Я сглатываю.

Это мой первый в жизни опыт разговора на камеру.

Раньше я всё организовывала. Писала сценарии. Строила стратегии. Выставляла других людей под свет.

Теперь я сама должна сыграть в своем же спектакле!

Где-то за камерами стоит Руслан Хамидов. У него все как обычно. Скрестив руки на груди и с привычным суровым выражением лица, он хмуро оценивает готовность съемочной площадки. Он всю неделю обсуждал со мной каждую деталь: как смотреть в объектив, где делать паузу, когда улыбнуться, когда, наоборот, позволить себе уязвимость.

— Люди не любят идеальных, — говорил он. —