Мой бывший сводный брат - Татьяна Романская Страница 13

— Даже если я буду расхаживать в обтягивающих трениках и без лифчика? — язвительно бросает она в ответ.

Ого, какие заявления. Она решила припомнить мне прошлые грехи?

— Я взрослый человек, — заверяю я сквозь стиснутые зубы. — Я могу держать руки при себе.

Я поднимаю обе ладони вверх в знак обещания, которое мне очень не хочется выполнять. Особенно сложно мне будет после произошедшего в самолете — потому что я знаю, как Леся на меня реагирует. Но следующий шаг явно будет не за мной. Хватит ли у нее смелости поддаться своему желанию?

— Именно это ты должен был сказать своему отцу еще тогда, — бормочет она, сложив руки на груди.

Я недовольно хмурюсь. Ну почему она не может просто взять и забыть об этом, отпустив старые обиды?

— Насколько я слышал, когда ты принимаешь извинения, ты оставляешь прошлое там, где ему и место. В прошлом.

Ее сексуальные губы обиженно дуются, но следующие слова меня вполне устраивают.

— Ты прав. Я тоже могу быть взрослой, — вздохнув, говорит она. — Пусть будет один номер.

Я списываю ее поведение на усталость и, решив этот вопрос, возвращаюсь к стойке и заканчиваю нашу регистрацию, вручив Лесе ключ-карточку.

Вымотанные, мы поднимаемся на двенадцатый этаж и проходим в конец длинного коридора, я открываю наш номер и пропускаю Лесю вперед. Нам помогают с багажом, разнося его по разным комнатам. Я даю работнику отеля чаевые и закрываю за ним дверь.

— Я устала, — говорит Леся, встретившись со мной взглядом. — Буду ложиться спать. Во сколько завтра нам надо быть в офисе?

— Я закажу завтрак в номер. Мы сможем поесть здесь и уехать в восемь тридцать. Как раз будем в офисе к девяти.

Леся кивает и закрывается в своей комнате, оставив меня размышлять о том, почему после того поцелуя она снова выстроила между нами стену. Это выводит из себя, потому что поцелуй был не только взаимно приятным, но и самым горячим из всех, что у меня когда-либо. А это уже о чем-то говорит.

Глава 13

Леся

Я просыпаюсь, принимаю душ и готовлюсь к рабочему дню. Выбираю платье. Я быстро крашусь, но продолжаю тянуть время, стесняясь выйти и встретиться с Сережей после моей истерики в холле вчера вечером. Я была измотана, застигнута врасплох поцелуем и злилась на себя за то, что хотела продолжить начатое, как только мы приехали в отель. Делить пространство казалось задачкой посложнее, и я выместила на Сереже все свое недовольство.

Выйдя из своей комнаты, я обнаруживаю, что он сидит на диване, пьет кофе и читает что-то на своем ноутбуке, а меня уже ждет завтрак.

Я медленно подхожу ближе.

— Доброе утро, — говорю я, обозначая свое присутствие, потому что Сережа будто бы и не замечает меня.

Он поднимает голову, ловит мой взгляд и улыбается, кивая.

— Привет.

Я аккуратно присаживаюсь на свободное кресло.

В воздухе витает аромат выпечки. За окном сияет солнце, а шикарный вид заволокло легким туманом.

— Голодная? — уточняет Сережа.

Живот предательски урчит, и я тихо усмехаюсь.

— Умираю с голоду.

Я наливаю себе стакан апельсинового фреша и делаю глоток, собираясь с силами. Свою сегодняшнюю речь я честно репетировала в душе.

— Прости меня за вчерашний вечер, — чуть торопливо выдаю я. — Меня просто застали врасплох слова про один номер. Я знаю, что ты уже извинился, и не буду больше вспоминать прошлое.

— Я ценю это, — Сережа снова смотрит мне в глаза. — Будешь блинчики или омлет?

Очевидно, он так же, как и я, хочет, чтобы прошлая ночь осталась позади, за что я ему очень благодарна.

Обычно мой завтрак состоит из греческого йогурта и овсянки, поэтому не идет ни в какое сравнение со всем тем, что Сережа заказал нам на утро.

— Я уже целую вечность так вкусно не завтракала, — чуть смущенно признаюсь я, позволяя Сереже положить мне всего понемножку. — Такими темпами я тут с тобой растолстею.

— Перед трудным днем нужно поесть нормально, — говорит Сережа, устремив на меня свой взгляд. — Ты все равно будешь привлекать внимание любого мужчины.

Я чуть краснею от комплимента, втайне довольная его словами. Но с другой стороны, он явно помнит, как мать не слишком деликатно ругала меня, когда я налегала на макароны с сыром и хлеб с маслом. Сережа же оставался рядом, тайком приносил мне шоколадки и призывал наслаждаться жизнью.

Я макаю блинчики в джем и кусаю, застонав от восхитительного вкуса. Взгляд Сережи темнеет от этого чувственного звука, вырвавшегося из моего рта, заставив меня ерзать на месте. Он, конечно, обещал держать руки при себе, но это не значит, что я этого хочу. Воспоминания о нашем поцелуе все еще влекут и манят.

Но мы приехали сюда по делу, и лучше было сосредоточиться на нем.

— Знаешь, я восхищаюсь вами, вы так преданы своей работе, — я знаю, что Илья жил и дышал им, даже когда Милена была жива.

— Мы с Ильей готовились к этому всю жизнь. Паша не хотел, чтобы его втягивали, но обстоятельства сложились так, как сложились. В любом случае, мы относимся к нашей компании очень серьезно. Жаль, правда, что Пашке пришлось со спортом завязать. Он же большие надежды подавал, слышала? А потом… в общем, случилось, как случилось. Хорошо хоть инвалидом не остался.

Я отчетливо помню то время. Илья не смог приехать ко мне, как обещал, как раз из-за травмы Паши.

— После того, как я уехала, я немного выпала из новостей, но Илья рассказывал мне, что произошло.

Сережа внимательно изучает меня взглядом, выражение его лица остается крайне серьезным.

— Там было плохо? В интернате?

Я удивленно вздыхаю, задумавшись над вопросом.

— Поначалу было одиноко, — я тщательно подбираю слова, чтобы не заставить его чувствовать себя еще хуже, ведь именно из-за него меня отправили туда. — Но в конце концов я нашла друзей.

Я тянусь за кофе и с удовольствием делаю первый глоток. Пора бы уже начать утро как следует, с хорошей дозы кофеина. У Сережи вдруг звонит телефон.

— Это из офиса, — говорит он, отвлекаясь, за что я ему благодарна.

Не знаю, наступит ли время, когда я на самом деле захочу рассказать Сереже о том времени, но сейчас нам не до этого. Прошлое определило, какой женщиной я стала, и сегодня утром я все еще не готова углубляться в эту тему.

Сережа сбрасывает звонок, договорив, и снова возвращается ко мне взглядом.

— Совещание через час.

Я киваю.

— А чем