С топором на неприятности - Дафни Эллиот Страница 13

Я старался быть хорошим. Она едва держалась на ногах. Но мой член, похоже, решил, что инструкции касаются всех, кроме него. Весь душ я держал себя в ежовых рукавицах, боясь, что один неловкий взгляд и она сбежит с криком и заявит на меня в полицию.

С каждым движением мочалки по её коже мне хотелось поднять её на руки, унести в свою постель и подарить ей столько удовольствия, чтобы она напрочь забыла о боли.

Прошёл уже год, но она не выходила у меня из головы. Я до сих пор ощущал её в своих объятиях, вспоминал, как она стонала, когда кончала, как ахнула, когда я вошёл в неё.

С тех пор как она появилась, эти воспоминания крутились в голове без остановки. Может, я и правда мудак. Она была на грани. Её могли убить. Но всё это — гораздо приятнее, чем думать о реальности с оружием, наркотиками и криминалом, который кишит в нашем городе.

Если я не возьму себя в руки, то её пребывание здесь сведёт меня с ума.

Я сорвал с себя полотенце, скинул мокрые боксёры, натянул спортивные штаны и футболку.

Когда снова стал похож на человека, вышел в гостиную. Она сидела на диване, гладила Рипли и что-то шептала ей.

Вот чёрт. Даже мою собаку умудрилась очаровать.

— У меня есть для тебя ещё кое-что, — сказал я, подхватив пакет с сюрпризом. Развернулся к ней спиной, достал коробку и, сделав эффектный разворот, протянул ей.

Глаза у неё округлились, а лицо вспыхнуло радостной улыбкой.

— Scrabble?

От этой улыбки у меня сжалось в животе.

— Думал, тебе понравится. Всё-таки ты журналистка.

Она затопала ногами.

— Я бы захлопала, если бы могла. Я обожаю Scrabble.

Я сел на другой край дивана, придвинул журнальный столик и начал раскладывать игру.

— Когда я была ребёнком, мы часто устраивали семейные баталии. Папа всегда побеждал — он был чертовски умён. — Сначала голос у неё был лёгкий, но к концу фразы в нём прозвучала печаль. — Прости. — Она покачала головой, сжав глаза. — Он умер несколько лет назад. Иногда я так по нему скучаю.

— Сочувствую, — только и смог выговорить я. Мой отец был, в лучшем случае, мудаком, в худшем — преступником с карьерой.

— Он был потрясающим, — сказала она. — Тренировал мою баскетбольную команду. Каждое лето возил нас в походы и на рыбалку. Сидел со мной над домашкой по математике каждый вечер.

Я молча протянул ей коробку с салфетками.

Она взяла одну. Потом ещё. Сжала их в кулаке.

— Не знаю, почему я тебе всё это рассказываю.

— Когда он умер? — мягко спросил я.

— Восемь лет назад. Передозировка.

У меня внутри всё оборвалось. Я не ожидал этого.

— Но на самом деле мы потеряли его ещё раньше — лет за десять. Обычная история. Он получил травму, обезболивающие закончились, и он пошёл искать что-то посильнее.

— Мне жаль. Я не знал.

Она подняла на меня взгляд. Щёки в слезах.

— Я же говорила, что всё это очень личное.

Её слова повисли в воздухе между нами. В её глазах плескалась старая, глубоко укоренившаяся боль.

Сердце сжалось. Эта женщина пережила так много… А я, идиот, думал, что партия в Scrabble развеселит её?

Я потянул к себе коробку и взял крышку.

— Можем и не играть. Ничего страшного.

Она положила ладонь на моё предплечье.

— Нет. Хочу сыграть. Надрать тебе задницу — это именно то, что спасёт мой день.

Вот она, та самая искра, из-за которой я тогда пропал.

— Хорошо. Но сначала — перекус.

— Есть острые чипсы Cheetos?

— Нет. Но есть крекеры из миндальной муки, хумус и неплохой чеддер из Вермонта.

Она наклонила голову, посмотрела с подозрением.

— Сойдёт.

Когда удача снова улыбнулась мне, её соревновательный дух дал о себе знать.

— Ну давай, Йель. Ты можешь лучше, — поддел я.

Она прищурилась, постучала пальцем по подбородку.

— Ты умнее, чем выглядишь, Джуд.

Я пожал плечами.

— Вряд ли. Просто хорошие буквы попались. А у тебя Q.

— «Query» (*Запрос) был шикарен, если уж на то пошло. — Она рассмеялась.

Этот звук вспыхнул во мне теплом. Она впервые за два дня выглядела по-настоящему расслабленной.

— А «Qaid» (*Вождь) ещё круче. Я, если честно, не думал, что это слово существует.

Она хитро прищурилась.

— Я заметила. Но раз scrabble.com его признаёт — значит, всё по правилам. А тройной счёт за слово — чистая удача. Я тебя догоню и закопаю.

Её глаза светились, пока я выкладывал буквы. Я не помнил, когда в последний раз так смеялся. Сначала пытался составлять нелепые слова, она их отбраковывала. Потом начал просто цеплять буквы — лишь бы вызвать у неё улыбку.

— Знаю, что это было неловко… но спасибо за душ. — Она смотрела на свои фишки, избегая моего взгляда. — Мне теперь намного лучше.

— Без проблем, — соврал я. На самом деле, это была сплошная пытка. Быть рядом с голой Милой и не сорваться — миссия из разряда невозможных. Думаю, у меня теперь хроническое синее состояние яиц.

— Не могу поверить, что у нас один и тот же шампунь, — сказала она, запуская пальцы в чистые волосы. — Его вообще тяжело найти.

Я кивнул, но промолчал. Не мог же я признаться, что так помешался на этом медово-лимонном аромате, который она оставила на моей подушке после той ночи, что обошёл кучу магазинов, нюхая флаконы, пока не нашёл нужный.

Да, отследить шампунь после одноразового секса — странная форма горевания. Но именно так я справлялся с той пустотой, что осталась, когда она исчезла. Я пользовался им постоянно, чтобы снова и снова проживать те воспоминания.

Раунд за раундом я выкладывался на полную, чтобы не отставать от неё. Мы съели кучу сыра, спорили из-за слов и написаний.

Это был лучший вечер за последние месяцы.

В итоге она выиграла. Я держался достойно, но всё равно незаметно скачал себе Scrabble на телефон — тренироваться перед реваншем.

Пока она чистила зубы, я убрался и выпустил Рипли. Когда она вернулась, устроила подушку на диване своей здоровой рукой. Всё лицо у неё сияло.

— Почему бы тебе не лечь в кровать?

Всё сияние тут же угасло.

— Я сплю на диване.

— Ты же ранена.

— Переживу.

Я покачал головой. Упрямая, как черт. Она сегодня позволила мне мыть её обнажённое тело, а вот спать в моей постели — это, значит, уже перебор?

Сколько бы лет ни прошло, я так и