Предатель. Не твой сын - Дилноза Набихан Страница 12

Мама смеется, подавая мне фарш и соль вместе. Я тоже усмехаюсь, видя её беззаботное лицо. Не часто она позволяет себя улыбаться. Но сегодня она часто смеется, либо трогает меня руками, либо шутливо отчитывает. Давно такого между нами не было. С тех самых пор, как ей сообщили, что у неё проблемы с сердцем, и нам нужно копить деньги на её операция, маму будто поменили. Плюс добавьте к этому еще и весть, что мой папа женился, создав свою семью с другой. И у него от неё сын.

Неожиданно мама схватилась за сердце, скалка выпала из её рук.

— Мама! — оставив нож с луком, кинулась к ней. — Где болит? Сердце? Ты сегодня принимала свои лекарства?

Мама покачала головой, опираясь другой рукой о стойку.

— Где лекарства? Где они, мама?

— В-в сумке.

Оставив маму на кухне, я побежала за её сумкой, которую она оставила в прихожей. Пока я рыскала в её сумку, в кухне вдруг что-то грохнула, издав громкий звук, и я замерла.

— Мам? — меня охватило неприятное чувство страха, когда она не отозвалась. — Мама? — я уже знала, что там увижу, но реальность оказалась намного хуже. Я не была готова пока терять её. — Мама! — она лежала на полу в кухне, рядом с ней лежала разбитая пиала. Подбежав к ней, упала на колени перед ней. Она была такая бледная, и не реагировала на мои крики. — Скорая, скорая.

Я не помню, как набрала номер скорой помощи, как объяснила им наш адрес, и не скатилась в истерику.

— Дальше вам нельзя, — сказала медсестра перед тем, как передо моим носом закрылась дверь, и я осталась стоять. Потом начала ждать.

Ждать… ждать… часами сидеть у двери, и молиться Всевышнему. Я потеряла счет времени. И наконец, спустя некоторое время, которое показалась мне вечностью, ко мне вышел доктор, устало снял маску и посмотрел на меня. По его глазам я видела, что новости, которые он хотел сообщить, были неутешительные.

— Мы сделали все, что было в наших силах, — я отшатнулась, не веря услышанному, и в бреду покачала головой. — Но не буду вас зря обнадеживать. Будет чудом, если она переживет эту ночь.

Слова доктора не выходили из головы, и словно кто-то невидимыми руками поставили их на повторе, вскрывая сердце.

Я опустилась на скамейку, и закрыв руками рот, беззвучно заплакала. В коридоре больницы было тихо, только дежурные медсестры и редкие посетители в такое время нарушали тишину. Но в голове молотком била страшная мысль.

Маму не спасти!

— Мамочка, — шептали мои губы, пока я пыталась уложить в голове слова доктора, но не могла. Разум вместе с сердцем, которое обливалась кровью, не хотели принимать их. Нет, я не хотела и не могла потерять маму. Я не готова её отпускать!

Набравшись смелости, вытащила телефон и набрала папин номер. Гудки шли, пока я пыталась смириться с происходящим.

Глава 13

Мама не дожила до утра. Через час, после вердикта доктора, её сердце остановилась.

Её сердце не выдержала нагрузки.

Папа сказал, что не сможет приехать. Рита, его вторая жена, только родила, и он нужен ей. И так за считанное время, я оказалась одна. Никому ненужная. Одна с горем.

Просидев до утра в коридоре больницы, я поднялась, и вызвала такси. Я не знала, что хотела сделать. И зачем иду туда, где меня унизили и растоптали. Но я чувствовала, что не смогу остаться одна. Мысли в моей голове не давали мне покоя, я чувствовала, что задыхаюсь в своем теле. Мне надо было увидеть его, обнять его, и просто положить голову ему на плечо, чтобы опереться на кого-то.

На улице начался дождь, барабаня по стеклу двери. Погода на улице стояла такая, как в моей душе.

Остановившись перед его домом, расплатилась с таксистом, и вышла. Потом позвонила в его дверь, и пока ждала, промокла до нитки. Потом дверь открылась и я подняла руки, чтобы обнять Давида, положив голову ему на плечо, как и мечтала, но будто споткнулась, и остановилась, увидев её.

— Т-ты? — мой голос прозвучал неуверенно, а сердце гулко забилась, когда я заметила, что было надето на Галине Антоновне. Точнее, отсутствия той самой одежды.

— Я. — Она улыбнулась, оперлась плечом о дверь, и не стыдясь, что на ней только одно полотенце, которое едва прикрывает её бедра, скрестила руки на груди. — А это ты, — усмехнулась, словно забавляясь.

Я смотрю на неё и не хочу верить. Если она в полотенце, и в таком виде открыла мне дверь, еще и в такую рань. Я горько улыбнулась, желчь подкатывал к горлу, но я не позволила себя слабости.

Разве я не знала, что однажды так и будет? Разве я не была когда-то уверена, что Давид с ней трахались или все еще трахается за моей спиной? Но тогда я просто подозревала, но совсем другое, когда я собственными глазами вижу доказательство.

— Что тебе надо? — Галина быстро стирает улыбку и становиться серьезным. Окидывает меня придирчивым взглядом, и чему-то себе кивает. — Вот где твое место, Дилара, — говорит она, удовлетворенно. — Ты просто нищая девчонка, которая живет в трущобах, и умеет только стирать и готовить. Сколько я пыталась доказать это Давиду, — она цокает языком. — Но все закончилось хорошо. Он все сам понял, и все, что я делала, стоило того, — она ядовита улыбнулась. — Но теперь, ты…

— Кто там? — Галина спохватилась, выпрямилась и схватив дверь, собиралась закрыть дверь.

— Н-никто, дорогой, ошиблись.

Я смотрела в одну точку. Взгляд зацепил обнаженный живот Давида, когда тот спускался вниз. Взъерошенные волосы, словно кто-то трогал их руками, или же всю ночь тянули за них, промелькнула в мыслях. Может я мазохист, раз стою здесь и смотрю на приближающегося мужчину. Раз, понимая все, что случилось между ними двоими, я стою и жду, когда он заметит меня.

— Лара? — удивленно спросил он, когда заметил меня, стоящего перед дверью, и выглядела, как промокшая кошка. На минуту мне показалась, что в его глазах я увидела беспокойство, но потом поняла, что мне просто причудилась. Потому что передо мной появился уже незнакомый мне Давид. Давид Гордей, каким он показывал себя бизнес партнерам и сотрудникам. Давид, каким он был в нашей последней встрече.

— Давид.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он холодным тоном. Его глаза, как ястреб, впились в мое лицо, а желваки, которые играют на скулах, показывает, как он не рад моему появлению. Но я не в силах больше