Развод в 45. Богатые тоже платят - Рина Беж Страница 12

Кукольное личико вытягивается, желто-зеленые глазки начинают метать молнии.

Ну вот, а так долго косила под тихоню. Притворщица!

— Он не спит с тобой! — шипит кудряшка раздраженно.

Господи, какие же мы, бабы, все же дуры! Что жены, что любовницы.

И смех, и слезы, честное слово.

— Спит, — подтверждаю ответ кивком головы.

И ведь не вру. Спит. И секс у нас все такой же яркий. Во всяком случае по моим ощущениям. Анатолий по-прежнему меня хочет.

Щеки девушки вспыхивают огнем.

— Неважно! — опаляет ненавистью во взгляде. — Все равно твое время вышло. Лучше разведись сама, сохрани гордость. Иначе он все равно скоро тебя бросит.

— Меня муж бросит? — припоминаю, как Бардин согласился на любовника, лишь бы брак сохранить, и не сдерживаю смешка. — Азалия, сними розовые очки. Они тебе не идут. Все же тридцатка скоро, а не двадцать пять. Браки не держатся на голом сексе, причем, уже давно.

Она резко встает со стула, так, что тот падает на спинку, создавая грохот и привлекая к нам ненужное внимание.

— Ещё посмотрим! — бросает в сердцах и стремительно удаляется.

Я остаюсь сидеть и взглядом ищу кого-то из официантов. Впрочем, девушка в форменной одежде уже спешит ко мне. Поднимает стул, вежливо улыбается и спрашивает, не хочу ли я чего-нибудь.

Да, очень хочу. Голову Бардина на блюде с апельсинами. За всю эту унизительную сцену.

Глава 13

ВИКТОРИЯ

Унизительная сцена, вместо того чтобы выбить из колеи, придает новых сил, будто потаенные резервы открываются, и наполняет меня здоровой агрессией.

Зря Азалия ко мне сунулась! Очень зря!

Планировала деморализовать и внушить неуверенность? Заставить метаться и истерить? Сложить лапки и, поджав хвостик, валить на хрен с насиженного и облагороженного места?

Утрется, мечтавши!

Ее глупая выходка сыграла с точностью наоборот.

Вместо своей силы она продемонстрировала мне собственную закомплексованность и шаткость положения. Лишний раз подтвердила, о чем я и так в курсе. Жена — это жена, величина весомая и ценная. А любовница, пусть свежая, как майская роза, всего лишь актриса на вторых ролях.

Было б иначе, рвалась бы она так усердно в дамки?

Нет, конечно. Сидела б и не чирикала. А раз прилетела всю себя молодую, красивую и напомаженную демонстрировать…

Усмехаюсь и возвращаюсь к заданному мне вопросу.

— Медальоны с грибами, салат с рукколой и двойной эспрессо, — диктую официантке заказ.

Война войной, а обед по расписанию.

Прислушиваюсь к себе и радуюсь проснувшемуся аппетиту.

Вот оно! То, что не даст мне сломаться, — умение ценить себя и понимание, что, даже изменившись, моя жизнь все равно будет приносить мне удовольствие.

Будет.

Непременно.

Просто удовольствие станет иным.

Втянув в себя невероятно аппетитный аромат приготовленных блюд, беру в руки вилку и нож и принимаюсь за еду. Очень вкусно, наслаждаюсь каждым кусочком. Оказывается, я была сильно голодна.

Взгляд, ни на ком особо не фиксируясь, скользит по посетителям кафе. Их немного. Молодежи почти нет. В основном более зрелый контингент. Зрелый и с достатком, который не выпячивается напоказ, а отражается в мелочах.

А ведь мой муж — богатый мужчина. И, если при разводе я заберу свою половину, то тоже стану довольно богатой женщиной. Богатой, свободной, независимой и, чего уж там, вполне себе молодой, о чем бы там не размусоливал Бардин.

Сорок пять — вполне себе еще о-го-го!

В этом направлении и стоит двигаться.

Не терять драгоценное время на того, кто меня не ценит, а, пока полна сил и желания жить, забирать своё и выстраивать жизнь так, как нравится именно мне.

Но перед этим досконально изучить вопрос о разводе и все, с ним связанное, вдобавок, если выгорит, подергать мужа за усы, проверив грани допустимого. Свободные отношения он мне предлагал, да?

Посмотрим мы на эти свободные отношения и на то, как Анатолию я стала безразлична.

Уже на выходе из кафе, сталкиваюсь с мужчиной лет примерно сорока. Красивая фигура, симпатичное лицо. Мы пересекаемся взглядами.

Как это — быть с кем-то, кроме Бардина? Ну не один же он — пуп земли, который умеет превращать секс в приятное времяпрепровождение… Другие, думаю, тоже на многое горазды… Просто я об этом раньше не задумывалась… а теперь вот…

Незнакомец замечает мой интерес и дарит улыбку. Но вместо того, чтобы отойти в сторону и пропустить меня к выходу, вновь отступает к двери и помогает ее распахнуть.

— Прошу.

— Спасибо, — искренне его благодарю и тут же получаю в ответ веселое подмигивание.

— Всегда пожалуйста, — а после пожелание. — Хорошего дня!

— И вам того же! — киваю и покидаю кафе.

Вот оно, подтверждение, что жизнь не закончилась.

Она продолжается, пока мы горазды этого хотеть и замечать. А Толик… зря он, конечно, решил списать меня в утиль.

На секунду останавливаюсь у края тротуара и делаю глубокий вдох полной грудью.

Хорошо-то как. Ласковое солнышко весело пригревает, в воздухе улавливается ни с чем несравнимый запах черемухи. Наслаждаюсь ее ароматом.

Раньше муж часто дарил мне цветы. Не только покупные букеты, но и охапками сорванные. Сирень, черемуху, жасмин. Знал, что я их люблю, вот и баловал. Раньше… А теперь? Обязательный букет на восьмое марта и еще один на день рождения. Всё. Не удивлюсь, если «спасибо» за них нужно было говорить не Толе, а его секретарю.

Часы на запястье подтверждают, что пора возвращаться в клинику.

Следуя привычным маршрутом, кручу в голове варианты, к кому могу обратиться, чтобы выяснить имущественные и финансовые возможности нашей пока-семьи. Интернет выдает список инстанций, чьи полномочия это позволяют узнать. Выбор не особо велик. Но, благодаря моей профессии, как говорится, не имей сто рублей, а имей сто друзей, ну или благодарных пациентов, готовых «помочь, чем только смогут», нахожу парочку тех, кто в теме.

Остановившись в скверике перед центральным входом, осматриваюсь, чтобы поблизости не было любопытных, и набираю одного и второго. Мне отвечают. Договариваюсь о встречах.

Дальше пара часов проходит в привычной рутине. Появляюсь то в одной части клиники, то в другой.

Порог кабинета подруги переступаю в три — ноль две, когда у нее заканчивается прием последнего пациента, и медсестра оставляет нас с Федоровой наедине.

— Привет, Ириш! Я пришла сдаваться, — говорю, переставая трепать нижнюю губу верхними зубами.

— Привет, моя хорошая. Как ты?

Ирина выходит из-за стола и без разговоров меня обнимает.

— Нервячок одолевает, — признаюсь, обнимая ее в ответ.

— А мы сейчас с тобой всё-всё-всё проверим, все-все-все анализы сдадим и внимательно изучим. Убедимся, что организм в порядке, и