Должно быть, это судьба - Кай Хара Страница 12

С другой стороны, не видеть Белл в ее милой пижамке и веселящейся без меня было для меня неприемлемо. Через пять минут после того, как мне сообщили эту новость, я купил камеры и установил их по всему дому, чтобы я мог следить за ней издалека.

Ну и что, что я одержим? Подайте на меня в суд.

Моя нынешняя невеста через несколько месяцев поступает в юридическую школу, она сможет меня защитить.

Я с нетерпением жду, когда она вытащит меня из беды в более чем одном смысле, ведь Бог знает, что мне, скорее всего, снова понадобится адвокат по уголовному делу. Я смотрю на огромное кольцо, сверкающее на ее пальце, и чувствую знакомое теплое успокоение, которое распространяется за моей грудной клеткой каждый раз, когда я его вижу. Она сказала мне, что я могу сделать ей предложение только после того, как она закончит колледж, и я считал дни до того момента. Я сделал все, что мог, кроме того, чтобы вырезать каждый проходящий день на стене нашего дома, как заключенный, считающий дни до своего освобождения.

Буквально.

Я не дошел только до того, чтобы вырезать каждый прошедший день на стене нашего дома, как заключенный, считающий дни до своего освобождения, но все остальное я сделал. Первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я проснулся, была о том, что я на один день ближе к тому, чтобы она стала моей. У меня было приложение, которое каждый вечер присылало мне напоминания, чтобы у меня было что-то, чего я мог с нетерпением ждать на следующее утро. Я даже попросил своего помощника напоминать мне об этом каждый раз, когда я впадал в ярость, потому что не было более верного способа сразу успокоить меня, чем сказать, что до того момента, когда я смогу опуститься на одно колено, осталось всего несколько дней.

И я позаботился о том, чтобы, когда я наконец сделаю это, у меня было самое большое кольцо, чтобы никто никогда не сомневался, кому она принадлежит. Я даже пытался сделать его еще больше, но ювелир вежливо сказал мне, что в таком случае Беллами будет трудно поднимать руку.

Я уступил, но только потому, что знал, что она не хотела бы этого. Если бы это зависело от меня, я бы нанял помощника, чья полная занятость заключалась бы в том, чтобы поднимать ее руку, если бы это было необходимо.

Она ответила восторженным, искренним «да», когда я сделал ей предложение, и теперь мы поженимся через несколько месяцев. Я с нетерпением жду наступления этих новых дней. В мое окно стучат, и я поворачиваюсь и вижу, как Сикс машет мне рукой. Я еще раз целую Белл, прижимая свои губы к ее губам, а затем тянусь к ручке.

— Увидимся завтра, дорогая. — Ее рука ложится на мое предплечье.

— Подожди, — говорит она, смотря на меня с недоверием. — Ты ведешь себя подозрительно спокойно.

— Что ты имеешь в виду? — невинно спрашиваю я.

— Обычно ты устраиваешь истерику каждый раз, когда мы расстаемся.

— Я не устраиваю истерику...

— А теперь ты просто позволяешь мне уехать с поцелуем и все. — Ее глаза сужаются. — Выкладывай, Ройал. Что ты наделал?

Ну и что, что я не рассказал ей о камерах? Дважды подай на меня в суд.

— Если ты заставишь мою жену ждать у твоей машины еще одну секунду, я засуну тебе в глотку первый же рулон покерных фишек, который найду, Роуг, — резко говорит Феникс из дверного проема.

— Феникс! — восклицает Сикс.

— На ней нет куртки, а на улице ветер, — продолжает он, не теряя самообладания.

— Ты слышала его, дорогая. Будь осторожна на дороге, напиши мне, как только доедешь до дома.

— Ты делаешь то, о чем тебя попросил Феникс? Теперь я знаю, что ты сделал что-то плохое.

— Люблю тебя, — говорю я ей, выходя из машины.

— Рада тебя видеть, Роуг, — говорит Сикс, похлопывая меня по руке.

Она знает, что трогать меня больше, особенно когда ее муж смотрит, — плохая идея. Я в ответ ворчу и прохожу мимо нее, подходя к Фениксу, стоящему на верху их крыльца.

— Привет, придурок, — отвлекается он, не отрывая глаз от своей жены. Она садится в машину, и они уезжают, помахав нам рукой.

Его тело напрягается, как только они исчезают из виду, и я слишком хорошо понимаю это чувство.

— Не волнуйся, приятель. Я присмотрю за ними.

— Как?

— Я тебе сейчас покажу. Остальные здесь?

Феникс ведет меня по коридору и вниз по лестнице, где находится их игровая комната.

— Тристан внизу. Он приготовил какие-то сложные изысканные закуски для вечера покера.

Я закатываю глаза, когда мы входим в комнату.

— Надменный придурок.

— Я знаю. Я хотел его за это отругать, но, к моему раздражению, они на самом деле чертовски вкусные.

— Придурок, — говорю я, глядя в глаза этому человеку.

— Можешь остаться при чипсах и сальсе, Роуг, — отвечает Тристан, небрежно показывая мне средний палец. — Я не хочу, чтобы твой неискушенный вкус испытал шок при контакте с чем-то изысканным.

— Учитывая, что каждый раз, когда я ем твою еду, это что-то нелепое, вроде деконструированного утиного мусса или желе из дельфиньего носа, то, что я все еще стою здесь с неповрежденным вкусом, — это маленькое чудо.

— Странно. По-моему, я помню, что твое имя было первым в списке бронирований, когда открылся мой новый ресторан, — замечает он, небрежно похлопывая меня по плечу.

— Это не имело к тебе никакого отношения, — спорю я, фыркнув. — Я хочу, чтобы лучшая подруга моей жены имела определенный уровень жизни, и, к сожалению, это означает поддержку тебя.

— Понятно.

— Никаких других причин.

— Ага. —

— Это было незапоминающимся.

— Конечно.

— Едва съедобным.

— Поэтому ты заказал еще один столик через две недели?

Игнорируя его, я беру крекер с соусом, кусочек копченой форели и ломтик огурца и кладу их в рот.

— Это не самое худшее, что я когда-либо ел, — говорю я с набитым ртом, беру еще один и сую его в рот, не доев первый.

— Извини, можешь повторить? Я хочу записать это на диктофон, — говорит он, поднося свой телефон к моему лицу.

Я отталкиваю его.

— Отвали.

Прежде чем он успевает ответить, за моей спиной раздается звук падения носорогов по лестнице.

Я оборачиваюсь и вижу, что это всего лишь Рис, издающий больше шума, чем, как мне казалось, способен издать один человек, врываясь в комнату с гордо поднятыми вверх кулаками и восклицая:

— Поздравьте меня, придурки, я стану отцом.