Лисёнок для миллионера - Ксения Черногорская Страница 11

— Я не собираюсь с ним... - тщательно подбираю слова, и понимаю, что никак не могу подобрать точное.

— Надеюсь, — сверкнув глазами, холодно произносит Руслан Викторович, после чего тушит о край сверкающей металлом уличной пепельницы дымящуюся сигару и бросает её в урну в центре. — В ином случае, я тебя уволю. Предупреждаю сразу. Без обид. Всё, пойдём. Этой паузы достаточно. Дольше здесь находиться — просто невежливо.

Глава десятая

Благодаря этому "номеру с выходом" Руслану Викторовичу удалось по итогу переговоров скинуть цену ровно на миллион. На целый миллион! Оставив Аркадия с уже подписанными документами о предварительной сделке, мы прощаемся и покидаем ресторан.

Едва мы отходим от ресторана метров на двадцать, остановившись неподалёку от припаркованного "Ламборгини", Руслан Викторович поворачивается вполоборота ко мне.

— А ты хороша, — улыбнувшись одними глазами, произносит он.

Не ожидала, что так растаю от этой простой похвалы, в которой будто бы даже сквозит некоторое удивление.

— Спасибо, — потупившись, скромно говорю я.

У меня даже щёки пылают, так мне приятно.

— Не, — он явно доволен, — ты видела, с какими лицами они нас встретили второй раз? Пару раз мне стоило немалого труда не улыбнуться. Оба раза еле сдержался. И хорошо, а то ничего бы не получилось.

Честно говоря, в тот момент я не думала, что он мысленно веселится. После того, как мы вернулись, он был такой строгий, собранный и настороженный, будто бы я действительно на улице всячески старалась отговорить его от предварительной продажи этих филиалов. А я просто вела себя ему подстать, хорошо помня о тех указаниях, которые он дал мне в "Ламборгини", когда мы ехали на эту встречу. Просто очень старалась его не подвести. Строгим холодным взглядом сверлила явно разволновавшегося Аркадия, пылко приводящего аргументы в пользу уже названной, а точнее написанной суммы, пару раз вздохнула так, что это было заметно, и хмурилась, когда встречалась глазами с Константином, отчего он даже стал вести себя поскромнее. По крайней мере перестал так нагло и сально пялиться на мою грудь.

Руслан Викторович вмиг серьёзнеет, вскидывает левую руку и смотрит на наручные часы. Вновь смотрит на меня.

— Слушай, ты спать хочешь?

Растерянно смотрю на него.

— Спать?

Не ожидала такого вопроса. За ним явно что-то последует.

— Времени — без пяти час, — говорит он. — Ты, наверное, устала?

— Да нет, — пожав плечами, отвечаю я, — не особо.

— Тогда может заглянем в какое-нибудь более классное место? — он внимательно на меня смотрит. — Выпьем ещё по бокалу чего-нибудь вкусного. Отметим успешное завершение переговоров. Ты как?

А вот такого предложения я не ожидала ещё больше. Я даже немного опешиваю.

Внимательно смотрю ему в глаза, пытаясь понять, о чём он сейчас думает. Это что, проверка такая на профпригодность? Это же совсем не в его духе.

— Так нам же работать завтра, — осторожно напоминаю я.

— Уже сегодня, — поправляет он. — Но поскольку мы были заняты сверхурочно, завтра начнём работу после обеда.

Он это всерьёз?! Он, который — сама обязательность, дисциплина и пунктуальность?!

— Так что, едем?

Мурашки пробегают по коже от тембра его низкого голоса. Приятные мурашки.

— Вы сейчас шутите? — тихо спрашиваю я.

— А что, похоже на то, что я шучу? — усмехается он.

Неловко пожимаю плечами:

— Я не знаю...

Он качает головой:

— Нет, Алиса, я действительно предлагаю тебе пообщаться где-нибудь в менее напряжной обстановке. Если ты, повторюсь, в силах. Понимаю, что ты устала. И не обижусь, если откажешься.

— Я в силах, — кивнув, отвечаю я.

— Ну, что ж. Тогда вызываем такси.

— Такси?

— Алиса, — он смотрит на меня с некоторой укоризной, — я не сажусь за руль, даже если выпил совсем немного. А выпил я два бокала бренди.

— А машина? — оглядываюсь на неё я.

— Ничего с ней не будет, — спокойно произносит он. — Завтра заберу.

Он делает шаг ко мне, и я невольно замираю. Сердце принимается стучать чаще.

— Ты понимаешь, что мы только что сделали лям долларов? — его немного полные и очень красивые губы трогает улыбка, а в глазах снова будто появляются озорные искорки.

— Разве "мы"? — осторожно уточняю я.

— Алиса, этот Аркадий — довольно тёртый калач. Он свою первую брокерскую контору создал ещё в девяностых. И на переговорах собаку съел. Если бы я был один или не с такой шикарной помощницей-актрисой, как ты, хрен бы у меня выгорело скинуть даже пару сотен тысяч. А мы скинули лям. Прикинь? — теперь он улыбается широко, обнажив ряд ровных, красивых зубов. — Лям! Бумаги подписаны. Теперь наша задача просто грамотно передать дела в управление. Причём, — он чуть суживает глаза и поднимает указательный палец, — управление под моим контролем. Понимаешь?

— Круто, — улыбаюсь я.

— Более чем. Ты даже не представляешь, как я доволен.

— Я очень рада, — смущённо говорю я. — Правда рада.

Он вдруг серьёзнеет и говорит:

— Помнишь, я пообещал тебе четыреста тысяч?

— Помню, — киваю я.

— Забудь.

Оторопело смотрю на него.

— Лям, — пристально глядя мне в глаза, произносит он. — Твоя премия за эти переговоры — миллион. Только рублей. Не долларов.

Это как вообще? Поверить не могу...

— Миллион? — распахнув глаза, тихо офигеваю я.

— Верно, — кивнув, говорит он и снова чуть улыбается. — Когда мы сюда ехали, я рассчитывал на скидку в максимум пятьсот тысяч. И то, при удачном раскладе.

Только теперь я начинаю потихоньку понимать, почему он такой заведённый после этих переговоров. Почему так доволен. При том, что для него несвойственно столь явно выказывать эмоции.

У него ведь миллионов этих — полным-полно.

Девчонки на работе как-то обсуждали его загородный дом, который никто из них не видел изнутри. Хотя в желающих — недостатка не было. Суммы называли — аховые.

Ему, похоже, просто очень нравится делать деньги. И, видимо, именно поэтому он так баснословно богат. Реально акула капитализма. Хищник, как есть. Сейчас — сытый. И потому довольный.

Пока я всё это осмысливаю и перевариваю, он вызывает такси.

— Скоро приедет, — убрав телефон в курман пиджака, говорит он.

Внимательно смотрит на меня.

И в этом чуть прищуренном взгляде сейчас есть что-то такое, что вгоняет меня в краску.

— Ты — красивая девушка, Алиса, — в глубоком, низком баритоне проскальзывают какие-то новые, волнующие меня нотки. — Реально красивая. И платье тебе это очень идёт. Как и духи. Неудивительно, что этот перец вместо того, чтобы сосредоточиться на условиях будущей работы, пожирал тебя глазами, как пылкий юноша в пубертате. Его, как потенциально проблемного переговорщика ты устранила именно внешностью и грацией.

Он усмехается.

Совсем смущаюсь.