Джанет Чарльз - Одесское счастье Страница 105

Он обратно притянул меня к себе.

– Именно. Пахнешь жареной картошкой. Так и хочется тебя съесть. – Он взял мою правую руку и поцеловал каждый палец, ладонь, запястье. – Я так по тебе скучал. Скучал по нашим разговорам. Черт, даже по твоим подколкам.

Мне не хотелось подкалывать, не хотелось говорить. Я расстегнула форму и сбросила тапочки.

– Хочу. Тебя. Сейчас. Здесь.

– Ну не здесь же, – запротестовал Влад, но я-то знала, что это чисто для порядка, что это тот случай, когда «нет» означает «да, и немедленно».

Я потянула его за собой на листья, траву, теплую землю. Прижала к себе, впиваясь пальцами в плоть, клеймя шею жаркими поцелуями. Пусть он толкается в меня снова и снова, сильнее и сильнее, пока я не улечу. В небеса, в страну полного счастья.

– Тебе необязательно возвращаться, – сказала я потом. – Можешь остаться здесь. Купишь себе гражданство.

– Сама подумай, в Одессе ты ведь практически управляла транспортной компанией. Разбиралась с таможенниками, с налоговиками, с крышующими. А здесь? Самая умная девушка на всю Одессу здесь сгодилась только в официантки. Официантка! Америка не принесла тебе ничего хорошего, ничего лучшего. Вот и я. Дома я король. А здесь кем буду? Парнем, с которым ты наскоро перепихиваешься, натаскавшись с подносами, перед тем как вернуться домой к муженьку?

Я предпочла не обращать внимания на прозвучавшие в его голосе гневные нотки.

– Ты мог бы здесь стать морским биологом.

– Одиноким морским биологом, – подхватил он, – ухлестывающим за замужней женщиной. Нет, это не для меня. Возвращайся-ка ты в Одессу. Там я дам тебе все, что пожелаешь. Забудь, что вообще жила здесь. Возвращайся домой.

Его слова резко вернули меня в реальность. Ну да, местами-временами я хотела вернуться в Одессу. Повидаться с бабулей, обнять ее. Уверена, Дэвид принял бы меня обратно на работу. В Одессе надо мной никто не потешался. Там я была сильной. Если Влад король, я окажусь при нем королевой. Но вдруг возвращение станет для меня шагом назад? Правильно ли оставить Тристана после всего, что он для меня сделал? «У тебя есть свой заработок. Можешь возместить ему убытки. Поезжай с Владом домой. Разве тебе не хочется поскорее увидеть бабулю?» Внутренний голос искушал, нашептывая из глубины души в точности то, чего мне больше всего хотелось. Но разумно ли бросить стабильную, благополучную, полную перспектив Америку ради Влада, который ненадежен настолько же, насколько красив?

– Как я могу тебе доверять? – спросила я, вытаскивая из волос листья и веточки.

Влад стряхнул мусор с моего затылка и со спины. Минуту назад его прикосновения были ласкающими, а теперь резкими, почти наказывающими.

– Ну, ты и сама отнюдь не образец честности и открытости.

Типичный одессит. На выпад отвечает выпадом. Колет. Рубит.

– А ты чего ожидал? – спросила я, уперев руки в боки и вздернув подбородок. – Что ради тебя я все прям бегом брошу? Щаз! Мне здесь нравится.

Я ожидала, что Влад втянется в спор, но он просто вложил мне в ладонь свою визитку и сжал поверх пальцев.

– Я по тебе скучаю. Потому-то и приехал в такую даль. Повидаться с тобой, понять, сможем ли мы дальше быть вместе. Приезжай теперь ты ко мне. Я остановился в люксе отеля «Бересфорд» в Сан-Франциско. Буду ждать тебя сорок восемь часов, пока ты собираешь здесь вещи и прощаешься.

Я ответила ему пристальным взглядом.

– Приезжай ко мне, – прошептал он. – Я люблю тебя.

Мы молча оделись и вышли из леса, чтобы вернуться в реальный мир – каждый в свой.

Одна, совсем одна я зашагала к дому Тристана, пожевывая нижнюю губу и обдумывая вдруг открывшиеся передо мной возможности. Как здорово будет увидеть бабулю. Увидеть Одессу. Довериться Владу. Положиться на него во всем. Но если я пойду к нему в руки, то для меня это будет означать «прощай, Америка».

Перед тем как открыть входную дверь, я еще раз проверила, не осталось ли в волосах лесного мусора. Тристан поджидал меня на пороге, и я сходу ощетинилась.

– Знаешь, – вместо приветствия сказал он, – ты теперь неплохо зарабатываешь в кафе. Думаю, нам пора делить расходы.

Я посмотрела на него: и о чем я думала, когда выходила замуж за этого жлоба?

– Вышли мне счет.

                  * * * * *

Я думала, думала, думала. Думала поехать в Сан-Франциско на машине. Думала купить билет на автобус. Думала бросить Тристана и оставить Америку позади. Мысли о Владе постоянно крутились в голове. Я смотрела на визитку с адресом и телефонным номером отеля. На обороте Влад нацарапал номер люкса, где меня ждал. Я брала телефон, начинала тыкать в кнопки и досрочно вешала трубку. Смотрела на часы и позволяла минутам течь мимо, мимо, мимо. Ой-вей, если бы мне тогда иметь побольше смелости да не прятать голову в песок...

                  * * * * *

Через три недели после отмеренного Владом крайнего срока перед нашим домом остановился почтовый фургон. (Когда такие же коричневые фургоны с буквами «УПС» только появились в Одессе, многие считали, что это транспорт «Укрпочты».) Таки да, посылку с маркировкой «хрупкий груз» доставили мне из Одессы. Почерк на этикетке с адресом был не бабулин. А помимо нее мое здешнее местонахождение знал только один одессит.

Я сидела, глядя на коробку. Что там может быть заложено? Я думала о нем, думающем обо мне. Злится ли он? Смог ли меня понять? Раздербанила упаковку и увидела стеклянный шарик с искусственным снегом и одесским оперным театром внутри. Увидела, что он меня не забыл. Я трясла и трясла шарик, пока снег не превратился в густую метель. Мело, мело по всей земле, во все пределы.

Об Одессе не выпускают никаких сувениров, похожих на западные: ни футболок, ни брелоков для ключей, ни кружек с видами достопримечательностей. Этот шарик сработали на заказ. В посылке не оказалось ни письма, ни открытки, ни записки. Только программка с нашего вечера в опере.

                  * * * * *

На годовщину моего приезда в Эмерсон Молли принесла видеокассету с записью нашей с Тристаном свадьбы, которую снимал ее двоюродный брат. Я со стороны рассмотрела себя в сшитом бабулей платье.

– Ты красавица, – подтвердила мое впечатление Молли, не отрывая глаз от большого экрана.

Церемония в лесу выглядела торжественной. Там мои глаза сияли надеждой. Вот я беру Тристана за руку и надеваю на его палец привезенное из Одессы серебряное кольцо. Сейчас то, что оно тогда село как влитое, казалось мне зловещим предзнаменованием.

На «свадебном обеде» оператор спросил у собравшихся:

– Кто готов дать совет новобрачным?