Пенелопа Уильямсон - Хранитель мечты Страница 104

— Красотка! — повторяла она снова и снова, причмокивая губами и щелкая пальцами. — Красотка, красотка!

Птица восседала на жердочке в полной неподвижности, поглядывая немигающими бусинками глаз. Время от времени она раскрывала клюв и топорщила хохолок, но и только. Глупое создание не издавало даже бессмысленного верещания с тех самых пор, как Рейн расплатился за него!

До Арианны дошло, что птица никогда не умела разговаривать, что их ловко обвели вокруг пальца. Она отошла от клетки, стараясь придумать, чем бы себя занять. Подняла веретено, повертела его и бросила: она слишком ненавидела прясть, чтобы посвящать этому занятию часы досуга.

Вздохнув, она подошла к окну. Отсюда можно было видеть гребень утеса и склоненные фигурки людей на нем, маленькие, как муравьи. Утес был на самом деле крутым холмом, господствующим над городом, и как раз поэтому Рейн решил построить свой замок на его вершине. Замок, который рано или поздно станет его оплотом против ее народа, пусть даже Рейн отрицал это.

Арианна высунулась из окна и прищурилась, стараясь отыскать мужа среди крохотных человеческих фигурок.

Несколько раз за этот день она чуть было не отправилась на место строительства, но всегда вовремя останавливала себя. Она уже делала сегодня шаг к сближению, теперь была очередь за Рейном. В конце концов, у нее еще оставалась кое-какая гордость, пусть даже истрепанная до дыр. Арианна окутала себя этой гордостью, как ветхим плащом, уже не защищающим от холода одиночества.

«Ну и ладно, подумаешь!» — решила она, отворачиваясь от окна. На столе под ним лежало зеркальце в оправе из слоновой кости — подарок Рейна, а рядом с ним загадочная деревянная коробка. Арианна подумала: «Он ведь не сказал, чтобы я не открывала ее, так чего же ради изображать из себя святую?» Для начала она погладила прекрасно отполированную поверхность. Коробка была выточена из каштана и как следует смазана, хотя ее гладкие стенки не украшало даже намека на резьбу. Арианна взвесила ее в руке. Внутри перекатывалось и постукивало что-то тяжелое.

Нет, раз эта вещь не предназначена ей в подарок, нечего и совать в нее нос. Приняв это твердое решение, Арианна подняла зеркальце, немного полюбовалась собой, потом показала отражению язык и со вздохом опустила зеркальце на стол. Взгляд сам собой вернулся к коробке, и пальцы потянулись следом за взглядом. Это было все равно что стараться не чесать блошиный укус! Зуд, казалось, возрастал с каждой секундой!

Арианна покусала губу. Что ж, она никогда не страдала отсутствием любопытства... а люди не ангелы...

Схватив коробку, она открыла ее, заглянула внутрь... и сдвинула брови. Она ожидала увидеть внутри все что угодно, только не это. В коробке, уложенные аккуратными рядами, находились изящно выточенные и ярко раскрашенные крупные буквы алфавита.

Арианна достала из верхнего ряда букву «А». Она была зеленого цвета, с повторяющимся узором из кружков и звездочек, выписанных позолотой. Арианна смотрела на букву, спрашивая себя, что заставило Рейна сделать такую странную покупку. Если он решил заранее приготовить подарок будущему ребенку, то слишком поспешил: тому еще расти и расти, пока дойдет дело до алфавита. Кукла или игрушечный меч были бы куда более кстати, чем буквы, пусть даже очень яркие и красивые. Если же он купил их для нее, то это и вовсе не имело смысла, потому что он прекрасно знал, что она умеет читать.

Хруст камыша под сапогами заставил ее рывком повернуться к двери. Как всегда, Рейн остановился на пороге, не торопясь входить. Буква «А» по-прежнему была зажата в руке Арианны, и его взгляд перекочевал с ее лица на руку, потом вернулся. Глаза у него были более непроницаемы, чем каменная стена, более безжизненны, чем промерзший насквозь неглубокий пруд.

Именно этот невыразительный, безжизненный взгляд сказал ей, в чем дело.

— Ты не умеешь читать...

— Я отправился в крестовый поход сразу после того, как перестал лопатить конский навоз на конюшне отца, — сказал Рейн с горькой усмешкой. — У меня не было времени учиться читать.

Он прошел через всю комнату к столу, отобрал у Адрианны букву и вернул в коробку. Он был все еще горячим от солнца, он пахнул пылью и кожей... и, о Боже, как ей было больно за него!

Она услышала эхо слов, не так давно брошенных ею же самой в лицо Рейну: «Что за печальное зрелище представляет собой рыцарь, не умеющий ни читать, ни писать!» Потом она вспомнила свое детство, когда по вечерам она стояла, прижимаясь плечом к плечу матери, и нараспев читала псалтырь, поначалу спотыкаясь на каждом слове, потом все более бегло. Она вспомнила, как сидела в кругу братьев с навощенными дощечками на коленях. Стило, зажатое в кулаке, подрагивало от напряжения, пока она выводила буквы под строгим взглядом капеллана. Подобные воспоминания сохранились, конечно, и у законного наследника графа Честера.

Но не у его бастарда.

— Я могла бы научить тебя! — вырвалось у Арианны, а в следующую секунду она готова была откусить себе язык.

Рейн поспешно отвернулся, но не настолько быстро, чтобы она не сумела уловить отразившиеся на его лице чувства. По тому, как сжались в неуступчивую линию его губы, как сузились глаза, она поняла, какую мучительную битву ведут в нем самолюбие и страстное желание научиться читать.

Она приготовилась услышать резкую отповедь в ответ на свое необдуманное предложение.

— Я бы с удовольствием... — сказал Рейн, поворачиваясь. Лицо его снова было скрыто непроницаемой маской, но голос... на этот раз он не сумел сделать его безжизненно-ровным. В нем прозвучала неуверенность, словно теперь уже она, Арианна, могла жестоко высмеять его. Она опустила взгляд на руки, стараясь незаметно смигнуть навернувшиеся слезы (Бог знает, почему, глаза у нее в последнее время были на мокром месте по любому поводу).

Рейн доверил ей свою гордость. Он вложил ее ей в руки, как дар. Из всех подарков, которые он сделал ей в этот день, этот был поистине бесценным.

— Капеллан, который был нашим учителем, стегал нас прутом по пальцам за каждую ошибку, — сказала она первое, что пришло в голову, чтобы заполнить возникшую паузу.

В коробке было четыре полных набора букв алфавита. Когда Арианна высыпала содержимое коробки на стол с излишней поспешностью, они раскатились с громким стуком, едва не попадав на пол.

— Для начала я назову каждую букву, — пролепетала она, сгребая их в кучу.

Горячие пальцы дотронулись до шеи, заставив ее вздрогнуть. Рейн расстегнул заколку, придержи-вающую шапочку поверх прически, и щелчком столкнул ее на стол. Она приземлилась на груду букв совершенно беззвучно.

— Для начала тебе надо держаться более естественно, — сказал он негромко и хрипловато. — Все это красиво, но придает тебе слишком строгий и неприступный вид.