Я тебя не хочу - Елена Тодорова Страница 102

Привет, брат!

Как у тебя дела?

У меня все замечательно. Есть прикольные новости. Недавно в школе, которая расположена на территории частной клиники, и которую я посещаю, был кибертурнир. Моя команда заняла первое место в состязаниях по Rocket League. Rocket League — это, конечно, не так круто, как стрелялки, в которых ты чемпион. Но все же. Для одиннадцатилетнего инвалида не так уж и плохо, согласись? В шутерах я тоже немного преуспел. Только это все в обход системы, неофициально. Если бы ты прочитал хоть одно мое письмо на мыле, у тебя была бы дополнительная аналитика по Warface и ZULA . Вообще, знаешь, я топ…

Ладно. Напиши мне, как только сможешь. Хотя кого я обманываю, ты же и это письмо выкинешь на помойку.

XD

Без обид.

С уважением,

твой брат Елизар.

Не люблю жалеть людей, но этого мальчугана мне жаль без меры.

На конверте значится адрес. Поколебавшись, я решаюсь туда поехать. Но мой порыв разбивается о бюрократию. Оказывается, чтобы попасть на территорию клиники, нужно либо быть ближайшим родственником пациента, либо иметь специальный пропуск.

— Возможно, требуются волонтеры? Я сегодня весь день свободна.

— Нет, девушка. В волонтерах мы не нуждаемся.

Я бы, конечно, могла устроить скандал. Честно говоря, именно это мне и хочется сделать. Ты смотри, какие гады! Но умом я понимаю, что светиться мне в этой клинике не стоит.

— Будем искать другие пути, — успокаиваю себя по дороге домой.

Еще раз перечитывая письмо, хватаюсь за предоставленную там информацию.

Игры, киберспорт, аналитика… Что ж, походу, мне придется взломать мейл Димы.

Твой Идол: Ты где?

Это сообщение прилетает, когда я уже бабулин овощной супчик ем.

Пропащее сердце на сообщение реагирует резво. Срывается таким галопом, что суп носом вылетает. А вот я — нет, не реагирую. Никак.

— Что-то ты в последнее время совсем не болтаешь о Фильфиневичах, — подбивает меня на откровения Ясмин.

— А что о них болтать? — вздыхаю я намеренно равнодушно. — Наскучило.

— Наскучило? Ой, не ври мне!

Цокнув языком, выхожу из-за стола.

— Все. Я к Рене!

— Да подожди ты! Только ведь приехала… — пытается тормознуть меня Ясмин. Но я уже бегу на выход. — Ох, стрекоза!

Отсиживаюсь у подруги до вечера.

— Хватит того, что бабуля через карты в мою жизнь заглядывает, — делюсь с Ренатой. — Еще на въедливые вопросы ей отвечай! Не дождется!

— Ой, а я такого мужика на днях подцепила… Даже не знаю, рассказывать ли?..

— Почему нет?

Ривкерман с улыбкой отводит взгляд.

— Стыдно.

— Мм-м… — все, что выдаю я.

— Короче, он женат и намного старше! Вот! Но, блин, такой пожар в постели!

— Мм-м… — снова мычу я. — А как же Трофим?

— Да какой там Трофим! — фыркает подруга. — Я теперь всей душой отдана Брониславу! Секс с ним — это оргазм за оргазмом! У него вообще никаких комплексов, никаких дурацких табу нет! О-о, он меня сметает, как ураган!

Я краснею.

Дело не в том, о чем, захлебываясь, рассказывает Реня. А о том, что я вспоминаю Диму и наши с ним ночи. Боже… Ну вот! Он мне даже мерещится! Смотрю с балкона во двор, и кажется, словно Люцифер заходит в мой дом. Дичь же! Паранойя!

— А-а-а-а-а! — кричу, когда вижу, как Ясмин гонит демона поганой метлой, и понимаю, что это не мираж.

55

Ничего, блядь, не путаешь?

© Дмитрий Фильфиневич

Новое воскресенье, и Шмидт снова отложена в желаемое. Умищем допираю, что это не баг. Все более, чем закономерно. Бронь на Фиалку — шесть дней. Если по истечении этого времени оплата не производится, товар исчезает из корзины. А платить мне, мать вашу, нечем. У одуряющей ширки мало того что конский ценник, так еще и в неизвестной мне валюте. В валюте, которая не ведется на конвертацию с общеизвестных денежных единиц. Не нужно быть нумизматом, чтобы понимать: эта валюта обладает слишком высокой ценностью, из-за чего недоступна широким кругам.

Да, я все понимаю, но это не мешает мне злиться.

Твой Идол: Ты где?

Имела она меня в виду!

Не отвечает.

Блядь, конечно, не отвечает. На что я рассчитываю?

Тренировка по баскетболу к радости Кирилюка превращается в легализированное зверство.

— Какого хера ты делаешь? — рычит Чара, о мудрую голову которого я в процессе борьбы за мяч едва не расшибаю собственный баштан.

Прокурор ошкуривает мою персону подозрительным прищуром. А Тоха, дебильный лось, с кривоватой ухмылкой толкает:

— У нас еще один инагент. Завербовали все-таки. Можно, на хрен, списывать.

— Захлопни хлебало! — огрызаюсь я и в ебаной панике не гнушаюсь пойти на прямое столкновение.

Кости трещат, когда сталкиваемся с сохатым грудаками.

Уж не знаю, что конкретно на него действует: агрессивный наезд, из-за которого Кирилюк грозит удалить меня с площадки, или данное ранее слово. Но он идет на попятную.

— Молчу я, урод. Молчу. Че ты сразу петушишься? Сам же, кретин, палишься.

Все, что я могу выдать в ответ — послать долбаного лося в предсказуемом направлении. После позволяю Чаре увести себя на безопасное расстояние.

— У тебя рожа багровая, — замечает клятый Прокурор. — Нормально себя чувствуешь? Может, в медичку[1]?

— Нормально все! — ору я, в то время как за грудиной что-то сходит с ума. — Че доебались? — развожу руками, чтобы очертить объем проблемы.

— Да это ты, сука, на всех бросаешься, — отражает Прокурор с той же невозмутимостью.

После этих слов я вынужден угомониться. Правда, исключительно внешне. Внутри продолжаю кипеть, лишь слегка огонь приглушаю. За четыре часа мясо отстает от кости. А потом, когда я якобы посылаю друзей на хер и уезжаю домой, всю эту размягченную массу прокручивает через лопасти адского одиночества. И знаете что? Нет ничего хуже, чем осознание, что в этом состоянии мне не хватает не ватаги, а одного конкретного человека. Человека, на которого у меня нет прав.

Бля-я-адь…

Жизнь, как оказывается, это не всегда про кайф. Иногда это про фарш.

Но… Все ведь наладится? Все пройдет.

А может, и нет… Сука, конечно же, нет.

Да уж, позитивные аффирмации — явно не мое. Я, мать вашу, биполярный пограничник. Угу, тот самый, у которого расстройство личности. Обнародовать свои пристрастия не готов — скрываю, что подсел на Фиалку, как кот на валерьянку. А вот на контрабанду срываюсь лихо — сплю ведь с ней каждую гребаную ночь. Самому от этой удушающей близости тошно, но иначе никак.

Нужной валюты у меня, может, и нет. Но на повторный тест-драйв я чаю надежды, как псина на обрезки у