Василий Блюм - Опалённые крылья мечты Страница 100

— Вообще-то никогда. Но так получилось, что…

Затрещала рация, раздался металлический голос:

— Смирнов, как обстановка?

Парень выхватил рацию, мгновенно посерьезнел, приложив палец к губам, коротко ответил:

— Смирнов на связи. Все спокойно. Контролирую объект.

Сквозь треск помех пробился далекий суровый голос:

— Там, в большой комнате, разбитый шкаф с бумагами — дойди, глянь кое-что.

Старательно копируя интонации, парень ответил:

— Задание понял. Выполняю.

— Суровое должно быть у вас начальство, — произнесла Ольга сочувственно.

Тот покачал головой.

— Справедливое. — Он посмотрел вдоль коридора, затем перевел взгляд на Ольгу, сказал, извиняясь: — Видимо, с осмотром придется повременить. Мне нужно…

Прервав его на полуслове, вновь раздался скрипучий голос:

— Дошел?

— Да, конечно. — Махнув Ольге, чтобы оставалась на месте, парень быстро зашагал по коридору.

Дождавшись, когда он скроется, Оля развернулась к выходу, но, сделав шаг, остановилась. Одна из боковых дверей оказалась разбита: рваная дыра замка топорщится острыми щепками, а из образовавшихся щелей льется приглушенный зеленоватый свет. Это была единственная комната, дверь в которую всегда была заперта. Как-то раз Оля даже набралась смелости, и напрямую спросила Марка Алексеевича, что находится за дверью, но он перевел в шутку, и не ответил. Вопросов она больше не задавала, но любопытство осталось неудовлетворенным. Сейчас интерес вспыхнул вновь.

Воровато оглянувшись, из зала доносились невнятные обрывки разговора, Ольга решительно толкнула дверь. Открылась небольшая комнатка: приятные красноватые обои, изящная деревянная мебель, небольшой журнальный столик с множеством косметики. От комнаты веет уютом и умиротворением. Если бы не разбросанные вещи и опрокинутые стулья, можно было предположить, что хозяин ушел совсем недавно и скоро вернется.

Ольга пробежалась взглядом по обстановке, по достоинству оценив изящество интерьера, и уже собиралась выйти, когда в глаза бросилась стоящая на дальнем конце стола рамочка с фотографией. Что-то смутно знакомое привлекло взгляд. Подойдя ближе, Оля впилась глазами в изображение, чувствуя, как на голове начинают шевелиться волосы. С лощеной фотографической бумаги, окаймленной черной полосой, чуть прищурившись, на Ольгу смотрела ее точная копия.

Не в силах оторваться, Оля продолжала вглядываться, постепенно начиная находить отличия: небольшая горбинка на носу, чуть менее широкие скулы, едва заметные ямочки на щеках, и совсем другое выражение глаз — спокойный взгляд уверенного, знающего себе цену человека.

Протянув руку, Ольга перевернула рамочку. Сзади, на сером картоне, крупным размашистым подчерком было выведено — «Вечная память, дочь». Бережно, опасаясь уронить, Оля поставила фотографию на место, попятилась, продолжая неотрывно смотреть, не в силах оторваться от лица, на котором, сквозь привычные черты зеркального отражения, проступал знакомый насмешливый взгляд защитника, друга и наставника — Марка Алексеевича.

В спину уперлась острая грань двери. Оля выглянула в коридор, из глубины квартиры по-прежнему доносились поскрипывания и неразборчивая речь, стараясь не шуметь, вышла из комнаты, поспешно направилась к выходу. У двери ненадолго задержалась. Вдруг возникло сильное ощущение, что эту квартиру она видит в последний раз. Окинув прихожую прощальным взором, она вышла в подъезд.

Спустившись вниз, Ольга замедлила шаги, но будочка вахтерши была по-прежнему пуста, с сожалением отвернувшись, Ольга вышла на улицу. Природа просыпалась, горячие лучи солнца выжигали остатки снега, ветки деревьев набухли почками, а на асфальте, купаясь в небольших лужицах, прыгали воробьи, но все это оставалось словно за толстым стеклом, не проникая в сознание, потому что перед глазами по-прежнему стояла рамочка с родными чертами лица, знакомым взглядом и черной тесьмой по краю.

ГЛАВА 10

В замке повернулся ключ, негромко щелкнула пружина. Белка подняла голову, на ее губах обозначилась улыбка.

— А вот и Дмитрий Владимирович.

— Был бы повод для радости, — хмыкнула Рыжая.

Не отрываясь от маникюра, Мара назидательно произнесла:

— Деньги всегда повод для радости.

— Особенно, когда их дают меньше ожидаемого, — флегматично добавила Сова, неторопливо перелистывая страницы журнала с яркими фотографиями одежды.

Мара неодобрительно покосилась в ее сторону, сказала строго:

— Не каркай. И так в прошлом месяце недодали.

— А в этом дадут еще меньше, — подначивая, добавила Рыжая.

Ольга улыбнулась, примирительно произнесла:

— Ладно вам ругаться, через минуту все сами узнаете.

В комнату заглянула разводящая, кивнула Ольге. Оля прошла в кухню, плотно притворила дверь, поздоровалась:

— Добрый вечер, Дмитрий Владимирович.

Тот кивнул, сказал дружелюбно:

— Совсем неплохо в этом месяце, а! — Он откинулся на спинку стула. — Достойным работникам, достойное вознаграждение. Ведь деньги лишними не бывают! — Он хохотнул, достал из чемодана пачку купюр, принялся отсчитывать. Пальцы замелькали, отработанными четкими движениями откладывая банкноты в сторону.

Ольга смотрела на его руки, пытаясь понять причину столь необычного радушия обычно сдержанного шефа.

Закончив с подсчетом, Дмитрий Владимирович подвинул купюры Ольге, глядя, как она неторопливо берет деньги, сказал с подъемом:

— Ну вот и славно. Ведь, как говорится: времена меняются, покровители уходят… — Улыбка неожиданно исчезла с его лица, а глаза заледенели. Выдержав небольшую паузу, он добавил с угрозой: — И мир меняется, а вместе с ним меняется отношение людей, причем, так быстро, что не устаешь удивляться.

Озадаченная, Ольга вернулась в зал, положила деньги в сумочку. Подняв голову, обнаружила себя в перекрестье выжидательных взглядов.

— Ну? — Рыжая нервно покусывала губу. — Как у него настроение?

— Шутит. — Ольга пожала плечами.

Все заметно расслабились.

— Я же говорила! — Белка победно взглянула на остальных.

Мара ворчливо отозвалась:

— А ты не расслабляйся. Это он с Мечтой шутит, потому что… — она многозначительно поиграла бровями, — мы все знаем почему, а с нас высчитать не проблема.

Белка взглянула с укоризной, направилась из комнаты, бросив через плечо:

— Такая большая, и такая робкая!

— Поживи с мое, — усмехнулась Мара.

Сова некоторое время искоса наблюдала за отрешенным лицом Ольги, задумчиво произнесла: