Стирая грани - Хлоя Уолш Страница 10

взгляд уже десятый раз скользил по списку, лежащему на столе передо мной, и ярость внутри угрожала вот-вот хлынуть наружу. Слева от меня сидела мама, тихо всхлипывая в платок. Справа –– отец Маккензи, Митч, плакал тяжело, некрасиво, не сдерживаясь.

–– Подумай хорошо, Кейд, –– спокойно сказала женщина-офицер. Она перегнулась через стол, разделявший нас, и коснулась моей дрожащей руки. –– Любая деталь: описание, номер грузовика, цвет волос одного из мужчин –– все, что ты вспомнишь, может нам помочь.

–– Вы думаете, она…? –– мертва. Я не смог произнести это слово. По крайней мере, не вслух.

Я не могу представить мою Маккензи холодной, синей, под землей, на глубине двух метров.

Смерть –– для стариков.

Не для красивых пятнадцатилетних девочек, у которых вся жизнь впереди. Только не для нее…

–– Мы считаем, что Маккензи, включая шесть других пропавших девушек из списка, стала мишенью группы похитителей, которые управляют нелегальной сетью проституции в Мексике. –– продолжила офицер. –– Кейд, если вспомнишь хоть что-нибудь, крайне важно, чтобы ты рассказал нам. Мы должны остановить этих людей до того, как они переправят Маккензи через границу…

–– Я не могу вспомнить, –– выдавил я. –– Было темно, и фары… фары их грузовика ослепили меня… черт.

Я потянул себя за волосы от бессильной ярости, отчаянно пытаясь вытащить воспоминания этой ночи на поверхность сознания.

–– Каковы шансы найти мою дочь… вернуть Маккензи? –– спросил мистер Мур.

Я застыл.

Я не мог посмотреть на него.

Я едва мог дышать сквозь вину и боль.

Коллега женщины, мужчина-офицер, устало вздохнул.

–– Если наши предположения верны, мистер Мур, и они уже переправили Маккензи через границу, то…

Его голос затих.

Он печально покачал головой.

Маккензи

7 июня 2002

Я никогда не задумывалась над словом «изнасилование».

Мне не приходилось.

Это казалось чем-то очень далеким…

До этого момента.

Сильный –– как никогда прежде –– страх, вился внутри меня спиралью. Я босая стояла на холодном бетонном полу, а руки мои были скованы цепями высоко над головой. Я была обнажена. И не одна.

Еще шесть девушек были прикованы к тому же потолку. Все –– такие же жалко беспомощные. У меня было ощущение, что одна из них уже мертва. Та, что рыжая. Она не издала ни звука за последние несколько часов. Остальные рыдали. Я тоже.

Меня мучила такая жажда, что я не понимала, как все еще жива и могу дышать. На губах остался привкус крови и рвоты. Я могла чувствовать вкус губ, но не их самих. Рук я тоже не чувствовала. Хотелось одного –– перестать чувствовать и запахи тоже. Стояла невыносимая вонь крови и мочи, такая, что рвотные позывы сдерживать уже не получалось.

–– Нет… Боже, пожалуйста, прекратите, –– рыдала темноволосая девушка. Мэри. Но ее мольбы вызывали лишь жестокий отвратный смех. Он продолжал заставлять ее, пока она умоляла о пощаде.

Мэри доставалось больше всех, потому что она всегда сопротивлялась. Они избили и выпороли ее. Они насиловали и пытали ее. И Мэри не переставала сопротивляться.

–– Вы чертовы животные! –– кричала она, а мужчины снова смеялись.

Они силой повалили Мэри на спину, а затем один из мужиков –– тот, что склонился над ней –– начал совать свой член ей в рот. Двое других насильно раздвинули ей ноги, пока мужчина, которого нам велели называть хозяином, стоял на коленях между ее ног.

Я больше ни секунды не могла на это смотреть.

Крепко зажмурившись, я пыталась подавить рыдания. Мне хотелось кричать на них, чтобы эти подонки оставили Мэри в покое, но я не могла, потому что сорвала голос. Я сорвала его криками, умоляя Кейда спасти, пока эти мужчины по очереди насиловали меня.

–– Прекрасное солнышко… –– его дыхание –– дыхание моего хозяина –– коснулось моей шеи, и меня снова затошнило. Он освободил мои запястья от наручников, и я тут же упала на пол, обессиленная и поверженная. Держа глаза закрытыми, я замерла, пока несколько пар рук ощупывали и нагло лапали мое тело. Кто-то схватил меня за волосы, и звук рассекающего воздух кнута, пролетел через все помещение.

–– Не эту, –– услышала я голос с сильным испанским акцентом, прежде чем меня грубо поставили на ноги. –– Эта особенная.

Спустя несколько мгновений меня подняли на руки и вынесли из камеры предварительного заключения.

Я пыталась мотнуть головой, но меня одолевала сильная усталость. Я была так изнемождена.

–– Пожалуйста…, –– едва слышно прохрипела я. –– Я хочу домой…

–– Волосы как солнце, –– сказал мужчина, который меня нес. –– Такая редкость. Ты принесешь Димитре много денег.

Я сильнее зажмурила глаза и попыталась думать о чем-то хорошем. О Кейде.

Кейд…

Кейд…

Кейд…

Зима 2002

15 лет

Кейд

25 декабря 2002

–– Кейд, ты должен поесть, –– всхлипывала мама, присев на край моей кровати.

Я знал, что она переживает за меня, но не мог облегчить ей душу. У меня не было на это сил. Во мне не осталось ни капли энергии, ни крошки прочности. Все силы уходили на то, чтобы просто дышать.

–– Пожалуйста, милый, –– прошептала мама, поглаживая меня по волосам. –– Спустись хоть ненадолго. Сегодня Рождество.

–– Оставь меня в покое, –– выдавил я. Каждое слово давалось с невыносимым трудом.

–– Кейд…

–– Уйди, –– прошипел я, зажмурив глаза.

Я дождался, пока мама выйдет из комнаты, прежде чем уткнуться лицом в подушку и разрыдаться.

Мне было насрать, если кто-то это увидит.

Пусть называют слабаком за слезы –– мне все равно.

Единственное, что когда-либо имело значение, у меня отняли.

Маккензи…

Ее образ был перед глазами, а крики той ночи, когда ее забрали, звучали в голове, как заевшая пластинка. Рыдания сорвались в грубый, надрывный рев.

Господи, эта боль убивала меня.

Я больше не мог жить с чувством вины…

Маккензи

31 декабря 2002

Кожа горела –– покрывалась волдырями, сочилась кровью и гноем. Солнце, лившееся сквозь щели в потолке, ослепляло меня; но я по-прежнему была во тьме, в которой не могла ничего разглядеть. Я умирала от жажды –– отчаянной, сводящей с ума жажды.

Странно, но есть мне почти не хотелось, хотя я не ела уже три дня. Впрочем, я и не думала, что когда-нибудь снова смогу нормально есть. Не после того, что насильно пихали в мое тело…

Покачиваясь взад и вперед, я обхватила руками свои