Бесстрастный - Алекс Мара Страница 10

– Если вы предпочитаете лезть обратно через балконы, то встретимся в вашей комнате. Я пройду по коридору.

В его глазах нет ни смешинки, а меня трясет то ли от нервного напряжения, то ли от смеха. Вот уж точно, не стоило идти к нему, толком не проснувшись.

Мы идем по коридору, он отпирает дверь моей комнаты.

Нико спит, раскинувшись на диване. Причмокивает во сне.

Нико-старший включает фонарик на телефоне и приглушает свет ладонью.

Я расстегиваю пижаму малыша, показываю синяки на ребрах.

Тишина тикает сердцебиениями, торопливыми моими, медленными хозяина дома. Нико-старший распрямляется, на его лице по-прежнему штиль. В этот момент я почти ненавижу его, хочу толкнуть в грудь, залепить пощечину, сделать ему больно. Потому что никто не может и не должен оставаться бесстрастным при виде следов детских страданий.

Выключив фонарик, он поворачивается к двери.

– Вам еще что-нибудь нужно? – спрашивает небрежно.

– Не запирайте дверь, пожалуйста. Я не стану никуда лезть и шпионить. И сбегать не собираюсь. У нас с вами договор, а я привыкла сдерживать обещания.

Ответная тишина и близость тел в темноте будоражат меня, щекочут нервные окончания. Он рядом, я ощущаю тепло его тела, его немалую энергию. Наверное, мы на одной энергетической волне – иначе как объяснить его немеряное влияние на меня?

– Ситуация с ребенком весьма сложная и конфиденциальная. Мне важно, чтобы вы не обсуждали происшедшее ни с кем, кроме меня и Орсона. Ни с кем, вы понимаете? – Его голос ровный и глубокий, и с каждым словом меня словно окутывает волной его силы.

– Безусловно.

Отступаю назад, прячусь от необычных ощущений. Сейчас не время поддаваться странностям и попадать под влияние опасных мужчин. А в том, что он опасен, сомнений нет. Никаких.

– Пока я не разберусь в случившемся, не смогу гарантировать вам безопасность в случае, если вы покинете мою территорию. Вас могли видеть с ребенком, или его мать могла проговориться, что отдала мальчика вам. Возможно, ребенку тоже угрожает опасность, поэтому…

– Я все понимаю. Не волнуйтесь, Нико! Я не стану ни с кем разговаривать и не выйду за пределы дома без сопровождения.

Сама не ожидала, что назову его по имени. Это оказалось приятно. Чуть неловко и весьма интимно.

– Немного странно называть вас с ребенком одним именем, – признаюсь.

Хозяин продолжает испытывать меня взглядом. Твердым, холодным.

– Только близкие друзья называют меня Нико, а таковых у меня немного. Называйте меня полным именем, и тогда не будет проблем. Доменико.

С этими словами он уходит.

Только близкие друзья называют его Нико, видишь ли! В голосе нет ни издевки, ни угрозы, ни улыбки. Говорит как компьютер. Или голос, объявляющий станции в метро.

Доменико. Это имя встретишь нечасто.

Сняв джинсы, ложусь в постель, однако сон не спешит подарить мне покой. Мысли роятся, цепляются одна за другую, но отказываются укладываться в логичные цепочки. Подсознание пытается сообщить мне нечто важное, но я не могу это уловить.

Наконец, сдаюсь и засыпаю.

За секунду до падения в сон разгадка взрывается в моих мыслях.

Доменико Романи.

Подскакиваю на кровати. Дрожа, хватаюсь за покрывало. Задыхаюсь. В панике тру костяшками горло.

В академии много времени уделялось разговорам о правящих семьях синдиката. Мы с подругами еще не вышли в свет, поэтому мало с кем встречались лично, однако сплетням уделяли уйму времени. Выискивали информацию в сети и через знакомых, делились ей, обсуждали. А как можно не сплетничать, если каждая из нас жаждала угадать, кому из сильных мира сего ее отдадут или продадут в жены?

Так вот, Доменико Романи в этих сплетнях уделялось достаточно внимания. Не слишком много, потому что хорошим кандидатом в женихи его не назовешь. Наоборот, ни одна приличная семья не захочет породниться с жестоким бунтарем, выступившим против его отца, одного из правящих членов Совета. Мы обсуждали Доменико по другим причинам. Во-первых, его считают одним из опаснейших мужчин синдиката. Тайное, порочное любопытство заставляло нас следить, что еще он выкинет, от кого избавится, с чьей женой свяжется. Во-вторых, студентки академии интересовались им, потому что он хорош собой. На снимках в сети у него волосы до плеч, а теперь он постригся. Наверное, поэтому я его не узнала, хотя он и показался смутно знакомым. Несмотря на девичье любопытство, ни одна из жемчужин и близко не подошла бы к Доменико, зная, что любой контакт с ним взорвет ее репутацию.

Хорошо, что я больше не жемчужина, да и репутацию свою я активно разрушаю сама.

Доменико Романи.

Владелец казино и недвижимости.

Наследник Вилема Романи, порвавший связи с отцом и поклявшийся его разорить и занять его место в Совете синдиката. Своими усилиями Доменико заработал немалое состояние и отвоевал часть территории мексиканских группировок.

Что интересно, в данный момент он находится в самом сердце владений его отца. Навряд ли Вилем знает, что его убийственно настроенный сынок разбил лагерь в пригороде Корстона. И навряд ли Доменико позвонил отцу, чтобы порадовать, что тот стал дедушкой. Отношения у них, мягко говоря, недобрые.

Раз Доменико здесь, значит, готовит нападение. Ему мало отвоеванной территории, он намерен отобрать у отца все до последнего цента. И место в Совете заодно.

И вот я, беглая жемчужина, пришла в его тайное убежище, да еще и пробралась к нему в спальню. И согласилась остаться на несколько дней, чтобы помочь.

Говорят, Доменико Романи способен убить человека щелчком пальцев.

Говорят, он не раз это делал.

Говорят, у него нет сердца.

Не думаю, что я заснула этой ночью. Скорее, потеряла сознание.

Глава 3

Утром ситуация меняется. В лучшую сторону.

Хотя есть ли лучшая сторона у моей ситуации? Очень в этом сомневаюсь. Я живу в доме бунтаря и убийцы, за которым с напряжением следит верхушка синдиката, и при этом я доверила ему свою безопасность. М-да.

Однако будем благодарны за маленькие радости. Завтрак нам с малышом приносит Сильвия, которой вчера не позволили со мной поговорить. Не иначе, как Доменико смягчился, потому что в этот раз она болтает вовсю и, с моего позволения, играет с малышом. Под присмотром охранника, конечно. Это незамысловатое общение притупляет остроту моего одиночества.

Зря я не попросила Орсона купить мне что-нибудь из одежды. Моя не только помялась, но и заляпана детской едой. Особенно нелепо смотрятся резиновые сапоги, которые приходится надеть на выход к врачу. Однако альтернатив нет.

Меня вызывают к Доменико раньше ожидаемого. У него