Я тебя не любил... - Даша Коэн Страница 10

Ну и как бы лишь сотрясал воздух по факту, ибо в ответ получал привычное ничего:

— Ой, Игнат опять ты ерунду городишь, — лопотала на все мои телодвижения жена и хихикала, будто бы я ей пришел анекдоты травить, а не о своих желаниях сокровенных доложить.

И снова была измена.

И снова.

И снова.

И в один прекрасный момент меня перестали мучить муки совести. Да и за что?

Аня ведь хотела получить свой идеальный мир, в котором бы муж занимался с ней исключительно любовью, в супружеской постели и лишь в темное время суток? Ну, так я все ей это дал!

Она жила и горя не знала. Варила свои борщи, щебетала, крутилась-вертелась, полностью во мне растворяясь. Ее жизнью стал я. Время — только для меня.

Разговоры — исключительно обо мне.

А что в итоге?

Я смирился с таким положением дел, но потерял к ней интерес совершенно.

— Игнат — жалобным стоном вырвала меня из тухлого омута воспоминаний жена, взглянул на нее устало.

— Что?

— Раз ты никогда меня не любил, то зачем было мне врать все это время? Зачем обнадеживать? Зачем изо дня в день дарить надежду на то, что у нас есть будущее? Зачем..?

— Это болезненная правда, — пожал я плечами. — Ты уверена, что она тебе нужна? что ты будешь с ней делать, когда все же ее получишь?

— Игнат пожалуйста... — взмолилась девушка, а я потер виски, чересчур пресытившись этими всеми разборками.

— Хорошо, Аня, вот тебе правда. Ты — не любимая. И не желанная. Ты просто удобная. Вот и все.

Судорожный вздох и слезы покатились по ее щекам. Вот только, как обычно, ничего из сказанного в голове моей жены не отложилось.

— И что это значит?

Пришлось объяснять.

— Анют вот ты сама, как можешь себя описать? — спросил я супругу, и та сразу растеряно глазами забегала туда-сюда.

Ну, как бы риторический вопрос же, да? Чего я ждал, собственно?

— Ладно. А меня?

— Не знаю, — качнула она головой. — Ты, что сидишь сейчас передо мной — незнакомец Холодный. Чужой. Злой. А тот Игнат которого я любила, был потрясающим, сильным, умным, добрым, самым чудесным на свете. Но, оказывается, его никогда не было. Ни единого дня, пока мы были вместе.

— вот видишь, — пожал я плечами. — В маске я или нет, но ты мне столько эпитетов с ходу придумала, а про себя и пары слов не связала.

— Да потому что я…

— Потому что тебя нет, Аня! — хмыкнул я. — Ты как кухонный комбайн, черт тебя дери! Безотказная, но безынициативная. Как курица-наседка — гиперопекающая.

Интересов — ноль. Потребностей — минимум. Сказал: «люблю тебя». И ты веришь этим пустым словам, счастливо виляя хвостиком. А затем кидаешься еще больше прытью меня ублажать, забивая на себя и не замечая очевидного: я давно перестал что-либо для тебя делать. Мне просто лень. Просто не надо. Просто устал. А ты превратилась в удобный домашний гаджет.

— но…

— Я ведь забил хуй на твой диплом и уехал трахать другую бабу на острова. А ты вместо того, чтобы за это сожрать мой мозг, услужливо приперла мне в аэропорт свою гребаную стряпню.

— Ты ее хоть попробовал тогда? — заблеяла жена, а я закатил глаза, задумываясь над тем, не душно ли ей в собственном обществе.

— Ты прикалываешься? — рассмеялся я, а Аня окончательно сникла.

В воспаленных от боли и жестокой правды глазах я наконец-то увидел, что до нее со скрипом, но дошла вся прелесть ситуации. Конечно, ее размазало.

Капитально.

Но пусть скажет мне «спасибо», что я больше не продолжал кормить ее мозг байками из склепа о том, как она мне дорога, нужна и любима.

Потому что все это полное дерьмо!

— Боже... — вытерла девушка со щек слезы, но они тут же набежали вновь, — и когда ты мне планировал все это рассказать, Игнат?

— когда? — улыбнулся я. — Да никогда, Аня.

— Что?

— Ты меня чем слушаешь, вообще?

— я…

— я же сказал — ты удобный кухонный девайс. Ты не выносила мне мозг, что я тебя фактически заточил в стенах этой квартиры и никому не показывал. Ты смирилась с тем, что я круглосуточно «работаю и летаю по командировкам». Ты не возражала, что я месяцами не совал в тебя свой член. Есть я — и заебись, да, АНЮТ?

— Да.., — снова захныкала она.

— Ну так какого хрена мне было выбрасывать тебя на помойку? Я этого не хотел. И если бы этот хренов самолет не разбился, вскрывая мою ложь, то ты и дальше жила бы в своем идеальном, но, увы и ах, выдуманном мире, где Игнат Лисс прётся от твоих борщей и беспонтового секса в супружеской постели.

— Зачем ты так?

— Но это ведь правда, Аня. Ты скучная до тошноты. Но полезная и удобная. И стала бы офигенной нянькой для моего ребенка.

— Нянькой? — охнула она и зажала рот ладошкой.

— Ну, кто-то же тебя такой слаженной вырастил, Аня, — скривился я. — Твоя мать и бабуля. Пухом им земля, конечно, но они слепили из тебя эмоционального инвалида. Это нельзя, то неприлично, а это вообще ужас, прости господи.

— Это не так — с жаром запротестовала жена, а я отмахнулся, понимая, что бесполезно ей о чем бы то ни было говорить.

Она — святая великомученица, что три с лишним года терпела мужа мудака.

А я так — слабый на передок пахарь-трахарь, который не оценил ее кулинарные способности.

Да как я мог? Гандон штопаный.

— Так, Анюта. Все так. И именно поэтому я наклепал бы тебе семеро по лавкам, чтобы ты носилась с нашими детьми, сходя сума от убойной дозы окситоцина.

— А ты бы дальше гулял, да?

— Да, — честно ответил я.

— Это жестоко! — закричала Аня, а я лишь удивленно поднял брови.

— Хочешь знать, что такое жестоко, дорогая супруга? Посмотри на себя! Ты ведь обрядилась во все эти подаренные мной шмотки, накрасилась и распустила косы, только после моей так называемой смерти!

— я…

— Конечно, когда я просил это сделать просто ради меня — это было чересчур, да?

Но вот для себя, в порыве неописуемой скорби и для своего личного успокоения — так это, пожалуйста. И с моим другом по ресторанам, как за здрасти, поскакала, оскалился я.

— Да как ты смеешь?