Рождество для поцелуев - Пайпер Рейн Страница 10

Она обходит меня, подталкивает свой чемодан ногой и садится на одно сиденье дальше от меня. Выбрав сесть рядом с каким-то случайным парнем, который поглощает бургер, словно его неделю морили голодом в клетке.

Она, должно быть, не знает, кем я прихожусь Эндрю, и это вызывает у меня довольную ухмылку, ведь именно мне выпадет честь сообщить ей об этом.

— Почему ты сидишь у моего выхода на посадку, Пирс? — спрашивает она, кладя сумочку на сиденье между нами и открывая свой Skittles.

— Вообще-то, это забавная история. — я поворачиваюсь к ней лицом.

Ее темные брови взлетают, но она выглядит скучающей от игры, в которую я хочу с ней сыграть.

— Что? Ты летишь в Юту? — она закатывает глаза, словно эта идея абсурдна.

— Собственно, да.

Она с слишком большой силой разрывает пакет, и Skittles рассыпаются по полу.

— Прости, что?

Все дети поблизости опускаются на колени, собирая конфеты. Их родители говорят им остановиться, но один малыш успевает засунуть пригоршню в рот, и я содрогаюсь, наблюдая, как он улыбается, пока мама поднимает его с пола.

— О боже, мне так жаль. — Бринн бросает свой полупустой пакет со Skittles и наклоняется, чтобы собрать рассыпавшиеся разноцветные кусочки.

Я присоединяюсь к ней, мы оба стоим на коленях на полу, тщательно выискивая все конфеты. Надеюсь, она понимает, что я делаю это только ради нее.

Она смотрит на меня снизу вверх глазами, полными шока и настороженности.

— О, отлично, вы познакомились. А почему вы оба на полу собираете Skittles? — говорит Кензи у меня за спиной.

Я встаю, зажав в руке свою горсть Skittles. Бринн делает то же самое.

— Я явно что-то упустила, — говорит Бринн, прежде чем подойти к мусорному баку и выбросить Skittles внутрь.

Я тоже выбрасываю свои, а Кензи достает влажные салфетки из сумки с детскими принадлежностями и протягивает их нам. Мы оба вытираем руки.

— Бринн, это кузен Эндрю, Пирс. Он присоединяется к нам в поездке, — говорит Кензи.

Бринн смотрит на меня с укором.

— Он что? Я ничего об этом не знала.

Эндрю, который теперь держит Нолана, присоединяется к нам, наклоняясь ближе к Кензи.

— Значит, я не единственный, кто забывает рассказывать людям о таких вещах.

Она сужает глаза и игнорирует его. Эндрю садится на свое прежнее место.

— О, отлично… — начинает Бринн, прежде чем кто-либо успевает что-то сказать. — Итак, сначала моя семья выиграла меня в голосовании и решила, что мы будем проводить Рождество в каком-то горном городке вместо родного дома, потом я сталкиваюсь со своим мимолетным романом из Лондона, выясняю, что он мой конкурент на работу мечты, и теперь мне придется провести праздники с этим самым мимолетным романом, — она разводит руками. — Плюс, мои Skittles… — она с тоской смотрит в сторону мусорного бака.

— Мимолетный роман? — переспрашивает Кензи. Она поворачивается к Эндрю. — Ты знал, что они знакомы?

— С чего бы я это знал? — говорит он.

Неужели ребенок приносит с собой такую раздражительность друг к другу?

Эндрю и Кензи смотрят на нас, как и тот парень, поедающий бургер, и почти все остальные вокруг. Мой взгляд перескакивает на Бринн. Сколько она хочет им рассказать?

— Мы начинаем посадку сейчас… — объявляет один из сотрудников авиакомпании у выхода на посадку.

— Наверстаем упущенное в самолете. — Кензи поворачивается к Эндрю, который уже накидывает сумку с детскими принадлежностями на плечо.

Эндрю передает Нолана Кензи и складывает коляску. Они работают, как одно целое, и не в первый раз в жизни я впечатлен своим кузеном.

— Ты поймешь, когда будут свои дети, — говорит Эндрю, проходя мимо меня.

Они вдвоем направляются к выходу на посадку, чтобы пройти первыми, поскольку у них ребенок, оставляя Бринн и меня наедине.

— Не могу в это поверить, — она убирает книгу в сумочку и хватает ручку своей ручной клади. — Похоже, эти праздники станут для меня худшими в жизни.

— Думаю, возможно, это знак. Мы можем использовать это время, чтобы восстановить связь. — я беру свою небольшую ручную кладь и перекидываю ее через плечо.

— Мы не будем восстанавливать связь. — она проносится мимо меня.

Парень с бургером бросает на меня взгляд, который говорит: «Жаль, чувак, но она не заинтересована».

И, возможно, она и нет, но я не могу не думать, что это мой шанс. Сколько раз в жизни выпадает второй шанс исправить ошибку?

У нас больше нет проблемы с университетом и тем, что я был ее наставником. Конечно, мы претендуем на одну и ту же работу, но это проблема на потом.

ГЛАВА 8

БРИНН

Я убираю свою ручную кладь в верхний багажный отсек и скольжу в свое место у окна в первом классе. Спасибо, «Манчини Эдвертайзинг». Они точно знают, как обращаться со своими потенциальными сотрудниками.

Кензи встает со своего места напротив прохода.

— Прости, мне нужно быстро туда. — она проскальзывает перед мужчиной, пробирающимся по ряду, и плюхается на сиденье рядом со мной. — Рассказывай все.

Я смотрю поверх нее на Эндрю, который кормит Нолана хлопьями, пока тот сидит на теперь пустом месте Кензи.

Мне правда не хочется ввязываться в этот разговор. Я все еще перевариваю, как все это вышло. И я знаю Кензи, но она не моя лучшая подруга или что-то вроде того. Боже, я даже не знала, что кузен Эндрю едет с нами отдыхать, не говоря уже о том, что это Пирс. И почему моя семья не сказала мне, что с нами будет еще один человек?

Но по блеску в глазах Кензи я вижу, что она не отстанет, так что решаю, что лучше просто покончить с этим.

— Я один семестр училась за границей и встретила Пирса в пабе. Это было давно.

Она улыбается и добродушно закатывает глаза.

— Я знаю, что в этой истории есть продолжение.

Я пожимаю плечами, не желая говорить это вслух, потому что это звучит глупо. Я наклоняюсь вперед, и Кензи кладет руку на мою руку.

— Мы потрахались на одних выходных, а потом я пришла на пару и узнала, что он ассистент преподавателя.

Ее глаза расширяются, и она вскрикивает.

— Серьезно?

Я киваю, глядя на длинную очередь пассажиров, входящих в самолет. Его еще нет, и у меня плохое предчувствие, что его место тоже в первом классе. «Mancini Advertising», несомненно, забронировали и его билет.

Мой взгляд возвращается к Кензи. О черт, никто еще не попросил ее подвинуться, потому что