Вместе или нет - Ава Уайлдер Страница 9

Увидев, что это Лайла, Уолт улыбнулся, но улыбка почему-то только подчеркнула выражение тревоги на его лице.

– Лайла, привет! Рад тебя видеть.

Невозможно было понять, таил ли он до сих пор обиду из-за ее ухода, поскольку обида, казалось, не покидала его лицо никогда. Несколько месяцев назад Лайла уже встречалась с ним и с руководством телеканала для обсуждения условий своего возвращения, и тогда он выглядел точно таким же расстроенным, как и сейчас.

Она кивнула.

– Я тоже рада тебя видеть. Все остальные уже подошли?

Уолт покачал головой.

– До сих пор тянутся. Ну ты знаешь, как это бывает.

Это была одна из его фирменных фразочек, почти всегда произносимая с усталым вздохом. Всякий раз, когда он озвучивал этот свой афоризм, ей оставалось лишь понимающе кивнуть, даже если на самом деле она ничего не знала.

Лайла так и сделала.

– Хорошо. Тогда я просто положу это куда-нибудь.

Взгляд Уолта остановился на коробке в ее руках.

– О! Как мило. Вроде, Шейн тоже что-то такое принес.

Улыбка Лайлы потухла. Ну конечно, кто бы сомневался. Особенно бесило, что Шейн от природы был чертовски обаятельным, и ему не требовалось никого подкупать выпечкой.

– Отлично, ― сказала она, натянув на лицо улыбку с такой силой, что чуть не защемила мышцу. ― Увидимся на месте.

Она двинулась дальше, но Уолт придержал ее за руку.

– Лайла, послушай. ― Лицо его помрачнело. ― Я хочу, чтобы ты знала: я рад, что ты вернулась. Неважно, что… что там думают другие. Ты ― неотъемлемая часть шоу. Ты и Шейн… вы наши опоры. Наши путеводные звезды. Помни об этом.

У нее внезапно пересохло во рту.

– Мне кажется, путеводная звезда может быть только одна.

Он наклонил голову и пожал плечами.

– Что ж. Ты же знаешь, как это бывает…

Отпустив ее руку, Уолт зашагал дальше по коридору. Лайла глубоко вздохнула, чувствуя, как запульсировала в ушах кровь, и толкнула дверь на этаж сценаристов.

Офисы «Неосязаемого» были тусклыми и неуютными: лампы дневного света, ворсистый серый ковер, стойкий запах несвежего кофе. Лишь рекламные плакаты прошлых сезонов, развешанные по стенам, да полка, на которой красовались несколько статуэток «Эмми» и «Золотых глобусов», отличали помещение от любой заурядной бухгалтерской или страховой конторы. Насколько могла судить Лайла, с тех пор, как она заходила сюда в последний раз, ничего не поменялось.

В центре комнаты были размещены четыре длинных стола, сдвинутых в квадрат, а вокруг них ― пластиковые кресла. На столах стояли таблички с напечатанными именами ― по одной перед каждым креслом. Даже еще не успев разглядеть свою табличку, Лайла точно знала, где для нее приготовили место: прямо возле Шейна.

А Шейн уже был там ― изучал сценарий. Ее немного удивило, что он сидел отдельно от остальных. В комнате находилось по меньшей мере человек десять-двенадцать ― актеры, сценаристы, продюсеры, различные координаторы и ассистенты, которые кучковались, в основном, с той стороны стола, где располагался поднос с кофе.

Когда Лайла приблизилась к группе коллег, ее взгляд невольно остановился на Шейне, а из головы никак не шли слова Уолта. Действительно, на них с Шейном лежит ответственность за все шоу. Смогут ли они хотя бы на несколько месяцев забыть о своем прошлом, о разногласиях, о давно тлеющих обидах? В конце концов, когда-то же они ладили ― пусть даже теперь это кажется горячечным бредом. И не будет ли это как-то по-детски ― после стольких лет по-прежнему ненавидеть его так пылко, будто он нанес обиду вчера?

Возможно, напряженность между ними на презентации ― не более чем случайный рецидив, признак того, что остатки яда выходят из их организмов. Может, они оба изменились. Повзрослели. В любом случае, теперь, когда ей уже за тридцать, видеть в своем бывшем заклятого врага немного глупо.

Однако, как только она приблизилась к кофейной зоне, все мысли о примирении мгновенно испарились. На столе, возле кружек, лежала открытая розовая картонная коробка с бледно-зелеными цветочками по бокам. Точно такая же, как та, что была у нее в руках.

«Вот скотина!»

Она бросила коробку на стол, даже не потрудившись ее открыть, затем резко развернулась и направилась прямиком к Шейну, который, казалось, по-прежнему не замечал, что она вообще находится в комнате.

«Ничего не говори. Ничего не говори. Сохраняй достоинство. Ты выше этого ― просто плюнь и разотри».

– Какая же ты сволочь, ― прошипела она, усаживаясь в свое кресло.

Достоинство полетело коту под хвост.

– Я тоже рад тебя видеть, Лайла, ― холодно ответил он, не отрывая глаз от сценария.

– Это я рассказала тебе о пончиках «Митци». Ты знал, что я их принесу сегодня. Это мелочно даже для такого ничтожества, как ты.

– И эгоистично даже для тебя. Мне хотелось сделать что-нибудь приятное для всех в первый день. Кто сказал, что ты вообще имеешь к этому отношение?

– Кондитерская даже не в твоем районе! Тебе пришлось сделать здоровенный крюк, чтобы до нее доехать.

– Ага. Это точно. ― Он наконец-то взглянул на нее, и знакомая кривая усмешка лениво расползлась по его лицу.

Ей удалось сохранить спокойный тон, хотя внутри все кипело.

– Надеюсь, оно того стоило.

Он пожал плечами и вернулся к чтению сценария.

– Не понимаю, что тебя так расстроило. Я вижу только две одинаковые коробки с пончиками. Разве что на твоих глазурью написано «Дар от Лайлы Хантер», чтобы все знали, кого благодарить.

Добивая ее окончательно, он откусил лежавший перед ним недоеденный ванильно-лавандовый пончик и издал громкий, почти предоргазменный стон. Несколько человек тут же повернулись в их сторону.

Просто поразительно, насколько легко он заставил ее перейти от злости к смятению, униженности и стыду ― причем из-за такой мелочи, как пончики. И что самое обидное, он был прав. Он всего лишь принес еще одну коробку. Но с другой стороны, она ни секунды не сомневалась: он сделал это нарочно ― чтобы сначала ее разозлить, а потом выставить дурой, поскольку знал, что ей будет не все равно. Конечно же, это сработало. Как срабатывало всегда.

Никто больше не умел так легко выводить ее из себя, как это делал Шейн. Но она бы предпочла, чтобы он не пользовался этим при любой возможности.

Лайла с глухим скрежетом отодвинула свое кресло и, не сказав больше ни слова, направилась в туалетную комнату.

Она пошла туда не для того, чтобы спрятаться. Это было бы ниже ее достоинства. Ей уже тридцать один год, и, какие бы