Инструкция по расставанию - Саломе Бодино Страница 9

– Что ж… Думаю, мы тоже пойдем, – сказал Марк.

Он судорожно сел, затем вскочил (тело требовало, чтобы он остался), схватил Жанну за руку (Марк не вполне осознавал, что делает) и все-таки протянул Виктору с Лолой конверт.

Виктор, которому все это казалось ужасно неуместным (но разве мог он четко сформулировать хоть одну мысль?), отложил подарок, не распечатав.

Марк растерянно пробормотал, что внутри – приглашение провести выходные на Бель-Иль[8], «где мы сможем вчетвером покататься на яхте… Стало быть, можно бронировать номер… на ближайшие даты?». У Жанны от такой бестактности подкосились ноги, а Лола только и смогла сказать:

– Не волнуйся, мы впишемся в сумму залога…

И вот Марк с Жанной обняли Лолу, поцеловали Виктора, накинули пальто и ушли.

3

Тишина заполнила самые неприметные углы квартиры. Казалось, даже стулья осознают серьезность ситуации: придвигаясь к столу, они не скрежетнули ножками об пол, чтобы не нарушать трагичную обстановку. Долгие месяцы Виктор с Лолой ругали тонкие стены, пропускавшие звуки соседских посиделок, но когда посторонние шумы, людские голоса и доказательства того, что рядом течет чья-то жизнь, стали необходимыми, за перегородкой никого не оказалось. В квартире наступил настоящий траур. Беззвучным гонгом прогремел приговор, разрушивший до последней крупинки надежду Виктора и Лолы на счастье.

Лола считала себя сильной. В первые минуты она отчаянно боролась, чтобы не закричать Виктору: я же говорила. Если Лола хотела быть честной перед собой, то должна была признать, что катастрофа, которая произошла по его или по ее вине (это, несомненно, станет предметом ближайшего разговора), пробудило в ней – где-то в районе живота – неясное чувство удовлетворения. Но время подводить итоги непременно настанет. Как и время исполнения приговора.

Услышав, что Виктора рвет, Лола прогнала эти мысли из головы. Ей, конечно же, тоже придется платить по счетам. И ее боль превосходит все возможное удовольствие от мести. Но знала ли Лола наверняка, за что ей хочется отомстить?

4

Лола поставила чайник и, чтобы заглушить собственные мысли, включила телевизор. Вообще-то она ненавидели эту фоновую мелодию жизни. Это безостановочное жужжание, этого комара, пищащего над ухом с утра до ночи. Виктор довольно часто включал телевизор уже за завтраком, в бутике весь день играло старомодное радио, а подростки, которым Лола преподавала математику, и не думали выключать колонки, чтобы сосредоточиться. Она могла обрести покой лишь на встречах с месье Лозашмером, который был ужасно рад, что может принимать подопечную в своем новом кабинете. Месье Лозашмеру пришлось уйти с полной ставки преподавателя ради более доходного занятия. Он больше не чувствовал себя таким важным, как раньше, и даже боролся с чувством стыда, но доживать свои дни в доме престарелых было бы куда хуже. И вот, чтобы окончательно не растерять самоуважение, он подрабатывал на транснациональные корпорации, стремившиеся очеловечить свои алгоритмы.

5

Лола попросила Виктора сесть напротив. Она налила им по большой чашке обжигающего чая. Виктор с красными глазами и каплями воды на подбородке опустился на противоположный конец дивана (диван, конечно, был не то чтобы очень длинным, но с учетом всего произошедшего пропасть между Виктором и Лолой была такой же глубокой, как между Москвой и Вашингтоном в 1983-м[9]).

Они проживали общую трагедию, но Виктор не шелохнулся, когда Лола протянула ему руку. Он был опустошен. Но проблема крылась не только в этом. Виктор был в ярости. «Какой вообще смысл влюбляться?» – отрешенно думал он, ведь любовь была теперь бесконечно далеким чувством.

Лоле пришлось самой придвинуться к Виктору.

– Нет, не приближайся.

– Что?

– Не приближайся, говорю.

– Но почему?

– Хочу подготовиться.

Лола взяла Виктора за руки.

– Посмотри на меня.

Виктор притворился, что сопротивляется, но его ладони остались привинчены к пальцам Лолы.

– Ты не станешь над собой так издеваться. Ты прекрасно знаешь, что мы пробудем вместе куда больше двух месяцев, правда? Ты прекрасно знаешь, что это устройство – ерунда.

– Как ты можешь так говорить? – спросил Виктор, вырывая руку. – Как ты можешь называть Карту ерундой? Ты же видела моего брата! Ты же читала, что пишут в газетах! Ты же сама понимаешь, что творится на этой чертовой планете!

– Пожалуйста… Успокойся…

Но Виктор встал и принялся расхаживать по квартире, словно одуревший зверь, загнанный в тесную клетку.

– Это просто кошмар… Кошмар… – в ужасе повторял он. Пережить такую несправедливость было выше человеческих сил. Виктор предпочел бы, чтобы ему один за другим сломали пальцы, чтобы ему в буквальном смысле ампутировали талант, чтобы у него отобрали слух и даже последнюю крупицу амбиций. Но оказаться на собственной кремации он был не согласен. (Ведь именно это и происходило: Виктор заживо сгорал.)

– Сейчас я им всем покажу, – прошептал он и, схватив TimeWise, швырнул его об стену.

Устройство упало на пол экраном вниз. По крышке футляра пошла трещина. Лола молчала. Бросив на Виктора дикий взгляд, она встала, чтобы поднять TimeWise бессильно упавшими руками. Или нужно вести себя как ни в чем не бывало? Не обращать внимания на то, что сотни людей по всему миру принимают за абсолютную истину непонятно откуда взявшийся алгоритм, который определяет, сколько продлится любовь?

Виктор первым схватил Карту и протянул ее Лоле.

– Ну давай.

– Что?

– Посмотри раздел «Категории».

– Так не пойдет!

– Посмотри.

– Ну уж нет. Виктор, я тебе запрещаю смотреть эти чертовы категории. Ты меня слышишь?

Виктор включил Карту. На заставке отображался таймер Виктора и Лолы в режиме реального времени. Нажав на сенсорный экран, Виктор открыл меню: «Возвращение бывшего», «Родственники», «Финансы», «Личный вклад», «Личная жизнь», «Повседневная жизнь», «Смерть», «Новые отношения». Прежде чем Виктор успел выбрать категорию, Лола вырвала Карту у него из рук.

– Об этом не может быть и речи.

Встав на табурет, Лола положила TimeWise на холодильник.

– Отбирать ее у тебя я не буду. Мы люди взрослые. Но, Виктор, я тебя очень прошу. Если ты начнешь в этом копаться, мы пропали.

По правде говоря, многие пользователи жаловались на прогнозы о расставании: их нельзя было назвать безошибочными, и наиболее вероятная категория не всегда совпадала с причиной, по которой пара в конце концов расходилась. Эти категории были лишь предвестниками угасающей любви. (Это обстоятельство, кстати, привело в ярость многих французских математиков, которые усомнились в правильности расчетов, но большого общественного резонанса эта дискуссия не вызвала.)

Виктор пообещал, что больше не притронется к Карте. Так и не выпив чаю, они с Лолой пошли спать.

Праздник был испорчен.

6

В