Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган Страница 70

Лино чувствует, что Констанс не расслабляется, робеет, прячет от него глаза, тогда как он не отрывает от нее взгляда. Куда делась юная, пылкая, свободная любовница, которую он знал? Альбан усыпил ее. Он ее пробудит. Он сдерживает свое свирепое желание, использует всю нежность, чтобы доставить ей удовольствие, и ему это удается: на лице Констанс распускается смутная улыбка. Лино все такой же умелый любовник, ему известна мелодия тела. Констанс счастлива, ей грустно, но она сбросила груз. Теперь она наконец-то знает, что не ошиблась. Она засыпает в его объятиях. Лино любуется ею и не произносит ни слова. Отныне ему известна цель его жизни: он будет заботиться о ней, возвращать румянец ее щекам и радость глазам. Он должен заново научить ее красоте и любви, о которых она забыла, заблудившись рядом с Альбаном. А все остальное – история его матери, его отец, – больше не существует, осталась только Констанс. Они начнут с того, на чем остановились.

Лино поддался сну. Проснувшись, он ищет рядом Констанс и наталкивается на пустоту. Он пугается и рывком вскакивает с постели. Видит ее в кресле в ногах кровати, где они снова встретились, и испытывает облегчение. Но успокоение быстро уступает место тревоге. Констанс одета, рядом с ней чемодан.

– Что ты делаешь? – спрашивает он.

– Мне пора на самолет. Я возвращаюсь в Париж.

Его это смешит, он мотает головой, поднимается, надевает брюки и подходит к ней. Она пристально рассматривает его тело, находит его таким же великолепным, как когда-то, и запечатлевает в памяти этот образ. Лино садится на корточки и берет ее за руки. Он отказывается замечать, что она старается отстраниться.

– Давай останемся здесь еще на день, чтобы примириться с нашей историей. Я на машине, мы с тобой поедем и придем к Альбану вдвоем. Я не оставлю тебя одну с ним. Мы с ним встретимся вместе.

Она высвобождает ладони и встает. Лино тоже, он тянется к ней. Она отступает, не отводя от него глаз.

– Лино, я не знаю, как тебе… Ты… Ты не понял…

– Чего я не понял?

Он как раз слишком боится понять, и это нестерпимо.

– Я никогда не собиралась бросать Альбана и уходить к тебе. Эта ночь была восхитительной, такой восторг встретиться с тобой снова после стольких лет мечтаний и фантазий о тебе, но… я позвала тебя, чтобы попрощаться… чтобы больше не думать о тебе… мне надо было заключить мир с нашей историей. Все эти двадцать лет я спрашивала себя, правильный ли выбор сделала. Теперь я знаю, что да… Я люблю Альбана, люблю свою семью, детей. Я никогда не откажусь от них. А ты…

Для Лино все раскручивается слишком быстро. Он перестал что-либо контролировать. Ему показалось, что он наконец-то прикоснулся к счастью. И он отказывается все потерять, его мир не должен обрушиться сейчас, когда она снова принадлежала ему.

– А я что? – орет он.

Она начинает дрожать.

– Ты слишком… слишком устремлен к совершенству… Ты мне не по силам, я не способна ответить на твои ожидания… Твоя любовь, она… Твоя любовь не для меня.

Он бросается к ней, сжимает так сильно, что ей больно. Глаза Констанс наполняются слезами.

– Ты не можешь меня бросить, не после этой ночи, не после того, как столько лет оплетала меня паутиной! Ты сделала все, чтобы я ждал тебя!

Он придавливает ее к стене, удерживает всей своей мужской мощью, ей не пошевельнуться. Она с усилием поднимает на него глаза. Выражение его лица пугает ее свирепостью.

– Ты употребила меня, чтобы получить удовольствие! – кричит он. – Ты воспользовалась моей слабостью из-за Венеции, моей матери, гада Джорджо, чтобы завлечь меня сюда! Куда ты делась? Где та, которую я знал и которую люблю?

– Она существует только в твоем воображении.

– Ты лжешь! Боишься быть такой, какая ты есть!

Неожиданно на него обрушивается прозрение. Что он делает? Он так резко отпускает Констанс, что ее ноги подгибаются и она соскальзывает на пол. Лино отходит в сторону, его трясет, он поспешно одевается. Он торопится, поскольку боится самого себя. Такая агрессивность на него не похожа. Он, конечно, всегда отличался с трудом подавляемой необузданностью, но никогда не проявлял ее по отношению к женщине. Особенно к той, что была любовью всей его жизни.

– Подожди, – умоляет его она, вся в слезах. – Не уходи так.

Он не смотрит на нее, не отвечает и убегает по гостиничному коридору.

Маэстро масок

Ноги инстинктивно несут Лино в мастерскую Джорджо, словно пса в его будку. Раннее утро, Венеция застыла в тишине. Холодно. Он дрожит в своем несвежем костюме и поднимает воротник пиджака. Как если бы полоска ткани могла позаботиться о нем, вылечить, успокоить. Едва начинает светать. Стены города окрашиваются в голубоватый цвет, словно картинка во сне. Издали до него доносится смутный плеск лагуны, текущей по извивам каналов. Пользуясь отсутствием людей, голуби клюют крошки. Вокруг него все абсолютно спокойно, а внутри царит хаос. Он присаживается на край колодца, того самого, где он ждал Констанс двадцать лет назад. Круг замкнулся, с горечью думает он. Лино опускает руку в карман пиджака и что-то нащупывает. Он догадывается, что это, и действительно достает свою цепочку со Святым Марком: Констанс должна была опустить медальон ему в карман, пока он спал.

Значит, все действительно закончилось.

Шок от случившегося не проходит, и он даже не в состоянии испытывать гнев. Он обессилен. Больше не знает, кто он такой. На самом деле он никогда этого не знал.

На его плечо ложится морщинистая рука, Лино поднимает голову и видит вчерашнюю женщину.

– Я знала, что ты придешь. Ты напоминаешь мне брата. Ты так на него похож…

Он выпрямляется и нависает над ней. Ему невыносим ее взгляд, устремленный на него. Нежный и обеспокоенный. И очень знакомый.

– Давайте покончим с этим! – выкрикивает он. – Отдайте мне то, что принадлежало моей матери, и я вернусь домой.

Она с улыбкой наблюдает за этой последней битвой. Они идут рядом. Лино опустил глаза, ему совсем не хочется сюда возвращаться. Он делает два шага назад.

– Я подожду вас здесь.

– Если ты хочешь все сделать поскорее, тебе придется мне помочь. Справиться с этой ужасной дверью удавалось только Джорджо.

Она протягивает ему ключи. Он резко хватает их, но, когда собирается вставить ключ в скважину, его рука начинает дрожать.

– Тяжело возвращаться домой, Лино, – шепчет она.

Замок подчиняется ему. Он толкает дверь плечом и с грохотом влетает в мастерскую, погруженную во тьму. И застывает, парализованный. От